Нескорая помощь или Как победить маразм - Михаил Орловский

— Вань, ты снимаешь? — раздался женский голос.

«Вот сволочи!», — подумал Эндрю. Помогли бы лучше, а они видео пишут. Он выполз из окна и вновь ужаснулся. С бензобака капало топливо, а в салоне по-прежнему шипел баллон, и искрила электрика. Сам выполз, хромая. Минута, другая. Тишина. Лишь вой новых сирен раздражал перепонки. Прибывали коллеги и милиция. Когда стало ясно, что взрыва не будет, Эндрю вернулся обратно: достать напарника и наркотики. Но при первом взгляде в кузов открылось страшное: Володю уже не вернуть. Накрыв фельдшера скоряшной курткой, академик отыскал чемоданчик.

— Мамочки родные! — воскликнули со стороны кабины. — Иван Сергеевич, водитель не подаёт признаков жизни. Может, вы в салоне посмотрите?

«Не может быть! Неужели и Игнатьич погиб! — с горечью заметил наш медик. — Я не хочу верить, что они мертвы. Пусть не на лодке, но тоже нелепо». Как же глупо, обидно, несправедливо! Им бы ещё жить и жить. А сколько ещё подобных трагедий на наших дорогах? Не на один экипаж жертв насобирать можно. Хотя при чем тут количество? Даже жизнь одного человека ценна. И об этом нужно помнить.

— Живые есть? — раздался голос в салоне.

— Ещё бы! — Эндрю вспомнил химика, и тот его поддержал: «Мы же так просто не сдыхаем».

На перекрестке Гагарина и Типанова разбирали последствия аварии. При первом взгляде становилось очевидно, что виновник аварии, сотрудник Органов на собственном автомобиле, начисто проигнорировал карету «03». На данном перекрестке её силуэт виднелся чуть ли ни за километр: никаких строений нет, деревьев нет, и лишь ветер да редкие снежинки закрывают обзор. Ах, да. Пропустил ещё один фактор. Это хмель в голове. Ведь даже без алкометра у «торпедиста» чувствовались пары того самого, зелёного и спиртосодержащего, что губит тех, кто постарше, и мешает правильно развиваться тем, кто помоложе. К тому же, алкоголь придал «болиду» скорости, прижав стрелку спидометра к ста двадцати км в час. Обо всем этом Эндрю узнал от сотрудников милиции, прибывших на место аварии. Пока нашего товарища укладывали и успокаивали в машине.

— А ты померил расстояние от места столкновения до «скоряшников»? — поинтересовался один из ментработников у другого.

— Ага, — подтвердил второй и, откашлявшись от холодного, колющего горло воздуха, огласил: — Ты не поверишь: семьдесят два метра.

Двери «скорой помощи» захлопнулись, и гражданина Ойстрика повезли в ближайшую одобренную в бюро больницу.

Всё-таки: «Это очень важно — вертеть башкой».

Вызов № 44 МИКРОСКОПИЧЕСКОЕ УЛУЧШЕНИЕ

А голова — предмет тёмный

и исследованию не подлежит.

Да, порой случаются в нашей практике весьма грустные истории. И, несмотря на то, что море далеко, люди гибнут постоянно. В основном, как вы уже поняли, на дорогах. Вот и здесь страшный итог: два трупа. Виновным, разумеется, оформили водителя «скорой», мол, он всё одно помер, ему без разницы. Родственники пытались судиться, но вы же сами знаете, как в нашем Царстве система правосудия работает.

А в машине, помимо Андрея, в живых осталась бабулька. Однако ей тоже пришлось скончаться, поскольку в больницу попала на 72 м позже. Я имею в виду, что клинику она увидела лишь спустя 72 минуты, потому как в медицине счёт действительно идёт не на метры, а на минуты.

Правда, не все пожилые люди рады и признательны за излечение после трудной болезни. Встречаются порой (частой порой) кадры, которые даже при грамотном лечении будут всем недовольны, хоть при поступлении от медиков и не отказывались.

Привезли в нашу ГБ больную. Тяжёлую больную. С инсультом. Как по книжке: речь спутанная, передвигаться самостоятельно не может. В общем, пожалели её медработники. Взяли и положили на неврологическое отделение, в коридор. А как вы думали? Но место в коридоре определили не потому, чтобы она осознала смысл жизни, а посему как свободных мест в палатах не значилось.

Вот в данном месте любой гражданин нашего Царства сразу начинает ругать врачей, мол, местами торгуют или просто койки куда-то подевали. В любом случае, делайте что хотите, но в коридор я не лягу. Многие больные так думали, пока в приёмном не повесили объявление, что, дорогие пациенты, укомплектованность Путенбурга коечным фондом всего полста три процента. Будьте готовы на некоторый дискомфорт при размещении в нашем славном стационаре. И тут я перевёл проценты в цифры и ужаснулся. Не надо быть Эйнштейном, дабы посчитать, сколько мест в наших многострадальных учреждениях не хватает. Оказалось ни больше ни меньше, как семь тысяч штук. Семь тысяч! Постойте, постойте. Что же тогда получается. Если наша больничка на пятьсот человечков, то в городе нехватка аж четырнадцати подобных стационаров. Ни… фига себе! (Здесь обязано употребить другое, нелитературное, слово.) Удивительно, как у нас ещё в коридоре места имеются.

Итак, старушечку положили на проход. Разумеется, инсультному больному всё равно где лежать. Он и в сознании-то возникает мельком, не то чтобы иметь возможность определить своё местоположение. Вот и бабулька, пролежав двое суток в коридоре и подлечив больную голову, не оценила всех прелестей российского Здравоохренения и запросилась в платную палату. В данном месте везение улыбнулось, и бабушку оперативно перевели. Полагаю, не стоит пояснять, что при вышеуказанном дефиците мест хозрасчётные койки в нашей ГБ тоже подзабиты. Семьсот-девятьсот рублей не такие уж большие деньги, а вот комфорт от лечения подле вещающего телевизора очевиден. Так что пенсионерке точно повезло. Ну а про тот факт, что лечащий врач ей достался отличный, даже и упоминать не стоит. Здесь достаточно посмотреть на результаты госпитализации и сделать правильные выводы. А они просты: инсульт купирован, старушка в сознании и не только способна говорить, но даже и мазурку при случае сплясать в состоянии. Да чего я вам тут доказываю, когда последующие события прямо показывают, насколько хорошо поправилась обсуждаемая пациентка.

Эта особа, владелица практически постпенсионного возраста, вместо низкого поклона и слов благодарности медицинскому персоналу не нашла ничего лучше, чем написать жалобу в администрацию и местную газету «Невское бремя». Теперь, после общего изложения ситуации, можно почитать, как всё это выглядит с другой стороны (разумеется, с комментариями в скобках, куда же без них).

Поступила я в ржавую больничку с инсультом. Говорить и ходить не могла (запомним). Работа в приёмном покое построена так, что врач вынуждает лечь пациента в платную палату. Однако меня сейчас положили в коридор. После двух дней родственники собрали денег, и меня перевели в платную палату. Через две недели меня выписали с микроскопическим улучшением (это уход своими ногами — микроскопическое улучшение?). Я двадцать лет проработала в Горздраве (с этого и надо было начинать), но такого безобразия не встречала.

Вызов № 45 ЗАЖРАЛИСЬ

Когда у общества нет цветовой дифференциации штанов, то нет цели.

Однако не стоит думать, что сплошь и рядом наши пенсионеры такие неблагодарные. Ни в коем случае. Есть ещё в неровных рядах граждан бабушки разумные, адекватные и приличные. Им некогда скучать на диване, отращивать бока и забивать сосуды холестерином. Некогда. Эти почётные люди вместо заслуженной пенсии продолжают горбатиться, несмотря на чрезмерный трудовой стаж и колоссальную выслугу лет. И помогает им в этом наше замечательное Царское руководство, установившее размер пенсий поблизости с зарплатами медработников.

В ГБ № 21 как раз работала подобная сотрудница-пенсионерка, получавшая от Государства девять тысяч российских рубликов. Звали сотрудницу Ираида Дивановна, и возраст её обозначался простым числом семьдесят восемь (образно говоря «простым числом», как вы понимаете, поскольку простыми называют числа, делящиеся лишь на себя и единицу, и автор об этом помнит). И вот, имея столь почтенный возраст, Ираида Дивановна работала лифтёром, и с медиками, кроме как по рабочим вопросам, никогда не общалась. Зато, учитывая двойной заработок (пенсия + зарплата, всё равно смешно), подчинённая Дуровцевой всё же могла себе позволить хоть раз в год совершить заграничное турне. И, надо сказать, она себе это позволяла. К двадцать третьему году нахождения на пенсии (формально) Ираида Дивановна посетила почти все страны нашей матушки Земли. Ей, наверное, проще было рассказать, где она не была, нежели наоборот. И альманах-путеводитель при желании нарисовался бы ею легко. И руку помощи начинающим туристам подставить для неё тоже труда не составляло. Однако при всей отзывчивости натуры подставила она нас, персонал больницы. И подставила по-крупному.