Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

должно быть холодно. Они кивали. Их лидер, Спрингфут, внимательно слушала, наморщив лоб, затем они построили свой круг военным порядком. Положив левые руки на плечи друг другу и зажав в правых обнаженные мечи, они взглянули на Неттл.

Она серьезно кивнула. Я впервые увидел то, что ранее было мне недоступно: цепочку наделенных Скиллом, которую поглощает черный камень. Появление из колонны выглядит не так. Круг просто вошел внутрь и исчез. Когда последний из них пропал, я спрятал лицо в ладонях и вздохнул, воображая тысячи возможностей.

— Фитц.

Я поднял взгляд. Выражение лица Неттл было странным. Она сглотнула и снова заговорила.

— Спрингфут дотянулась до меня Скиллом. Они никого не нашли. Только площадь, в точности как ты описал. Нехоженый снег. Ни следа, ведущего прочь от колонны. Никого.

Я уставился на неё.

— Они должны были выйти оттуда! Метель могла занести их следы.

Неттл сосредоточилась. Я видел, что морщины на её лбу стали четче во время пользования Скиллом. Она медленно покачала головой, а затем посмотрела мне прямо в глаза.

— Спрингфут так не считает. Она докладывает, что там спокойный ясный вечер. Снег выпал давно, на поверхности есть следы кролика, палая листва, сосновые иглы. Все признаки того, что снегопада не было несколько дней. Фитц. Спрингфут не думает, что они когда-либо выходили из колонны.

Не в силах вдохнуть, я произнес:

— Они вообще не почувствовали её? Во время перехода?

Она медленно покачала головой, когда обратилась к ним Скиллом.

— Когда мы с Чейдом задержались, Дьютифул нашел нас в колонне. Они не могут?..

Неттл подняла руки, растопырив одетые в перчатки пальцы.

— Они пытаются, папа. Но ничего не чувствуют там. Даже связь со мной — это вызов, подобный гребле против течения. Поток Скилла там бьет фонтаном, и очень трудно сориентироваться.

Риддл обнял её, поддерживая. Я стоял один. Совсем один. Обученный круг едва в состоянии функционировать. Если неподготовленная женщина повела следовавших за ней через колонну, каков шанс, что они все ещё существуют?

— Значит… её больше нет?

— Они будут продолжать попытки.

Но я уже произнес вслух немыслимую правду. Её нет, она потерялась в потоке Скилла.

Неттл все ещё что-то говорила. Круг взял с собой припасы с расчетом на пять дней и должен оставаться там, по крайней мере, в течение трех дней, прежде чем попробуют вернуться. Этот круг был также искусен с оружием, как со Скиллом. Она осмеливалась надеяться, что Двалия с остальными все-таки выйдут из колонны, и тогда они будут задержаны. Я не рассчитывал на это. Хотя знал, что это возможно. Неттл напомнила мне все те истории и сказания, в которых говорилось о вошедших в камень и появившихся оттуда, нетронутыми временем, месяцы и даже годы спустя. Её слова значили для меня не больше текущей по ледяным камням воды. Мне не может так повезти.

Спустя какое-то время я понял, что она замолчала. Стало тихо, слезы, серебряные в последнем свете уходящего дня, текли по её щекам. Риддл стоял рядом и плакал, не стесняясь, все молчали. Сказать было нечего.

Мы стояли и ждали. Неттл работала Скиллом. Я тоже пытался, но безрезультатно.

В конце концов, её настигло истощение, и Риддл повел её в палатку к горячей еде. Я сел, прижавшись спиной к холодному камню, и стал ждать. И провел ночь, глядя в темноту.

Глава 29

СЕМЬЯ

Это правдивое изложение произошедших событий, записанное Скрайбом Симмером в том виде, в котором их поведал менестрель Драм, человек неграмотный, но поклявшийся говорить только правду.

Китни Мосс, обвиненный в убийстве своей молодой жены, был насильно приведен к Камням-Свидетелям близ Баккипа на пятнадцатый день после Весеннего Праздника. Добровольно он не пошел. Брат его жены, Харди-лудильщик, потребовал там встречи с Китни для проведения схватки на палках и кулаках, дабы установить правду. Харди утверждал, что Китни задушил в пьяном гневе свою жену Уивер. Китни признался, что был пьян тем вечером, но настаивал, что, вернувшись домой, нашел Уивер уже мертвой и лишился сознания от горя, очнувшись лишь из-за испуганных криков их сына, обнаружившего тело матери.

Харди обвинил Китни в убийстве и потребовал, чтобы тот передал сына его сестры ему на воспитание.

Схватка началась, и Китни в скором времени был изрядно побит Харди. Когда палка Китни сломалась, Харди расхохотался и пообещал тому скорую смерть. Китни воскликнул: «Эдой клянусь, что не совершал такого ужасного поступка. К богине обращаюсь за защитой».

Он поднял руки и побежал. Поговаривают, что он надеялся улететь, но семеро свидетелей и менестрель Драм рассказывают, что тот намеренно оказался напротив одного из вертикальных камней. Там он и исчез, как в воду канул.

Минуло лето, и никто больше не видел Китни Мосса и не слышал о нем ни слова. Но у Тэга-мельника обнаружились серебряная цепь и кольцо, некогда принадлежавшие Уивер. После обыска его хижины были найдены и другие украденные вещи, и теперь напрашивается вывод о том, что Уивер, возможно, застала его за кражей в своем доме и была им убита. Китни Мосс был, по-видимому, невиновен.

— Скрайб Симмер, Изложение дела Китни Мосса.

Минул полдень, когда мы достигли Оленьего замка.

Для удобства Неттл мы ехали медленно. Риддл все время находился при ней, но вся её злость на него пропала, была сметена осознанием страшной потери, которую мы понесли. При помощи Скилла Неттл сообщила Дьютифулу и остальным о нашей беде. Я был глух для Скилла и нем для любого чувства, кроме своего горя.

Мы стояли лагерем пять дней. Неттл вызвала подмогу из замка. Присоединившись к нам, они предприняли попытки обнаружить Пчелку с помощью ближайшего к нам камня. Их усилия, не дав никаких результатов, только вымотали их. Они вернулись замерзшими, с пустыми глазами. Неттл поблагодарила их и Круг Киллдер за героические усилия. Мы свернули лагерь и покинули вертикальный камень в глубокой тени зимнего леса. Но его холод остался со мной.

Я ехал на лошади Персиверанса, животном, настолько хорошо обученном, что им даже не было нужды управлять. Мрачный и молчаливый, я медленно двигался вперед в отдалении от группы роустеров. Все моё внимание сосредоточилось на попытках ни о чем не думать. Всякий раз, как появлялся росток надежды, я вырывал его с корнем. Я отказывался от размышлений о том, что сделал не так, и что ещё мог бы сделать. Я отказывался думать вообще.

Мы ехали при свете дня, но все казалось тусклым. Иногда я был