Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

же удалось увернуться, вильнуть в сторону и продолжить свой бег. Потом она поскользнулась, растянулась на тротуаре, и преследователь настиг ее.

Она завопила от ужаса. Мужчина был вне себя от ярости. Поднял хлипкое тельце и ударил девочку в висок, снова опрокинув ее навзничь, а затем ткнул во впалую грудь обутой в ботинок ногой.

Мак уже привык к сценам насилия на улицах Лондона. Мужчины, женщины и дети постоянно вступали в жестокие драки между собой, избивая друг друга кулаками, царапаясь или кусаясь, причем обычно злобы им добавлял дешевый джин, продававшийся на каждом углу. Но он никогда не видел прежде, чтобы взрослый и сильный мужчина так безжалостно избивал совсем еще ребенка. Казалось, он был готов убить ее. Мак по-прежнему страдал от боли после схватки с Валлийской Горой, и именно сейчас ему меньше всего хотелось снова ввязываться в потасовку, но и стоять в стороне, просто наблюдая за происходящим, он тоже не мог. Как только мужчина занес руку для нового удара, Мак ухватил его сзади и оттащил назад.

Молодой человек развернулся. Он был на несколько дюймов выше Мака. Он нацелился кулаками Маку в грудь и мощным толчком отбросил от себя, заставив попятиться. Потом мужчина снова сосредоточился на девочке. Она отчаянно пыталась подняться на ноги. Он же нанес ей хлесткую пощечину, от которой бедное дитя в очередной раз повалилось на тротуар.

В Маке взыграл гнев. Он сгреб мужчину одной рукой за воротник, а другой за пояс бриджей и легко поднял в воздух. Тот заорал от удивления и злости, начав активно извиваться и пробовать вырваться, но Мак держал его крепко, причем практически вниз головой.

Дермот изумленно смотрел, насколько легко расправляется Мак с незнакомцем.

— Ну и силища же у тебя, Мак, чтоб мне провалиться! — восхищенно сказал он.

— Убери от меня свои вонючие руки! — завопил мужчина.

Мак усадил его на тротуар, но не ослаблял цепкой хватки за кисть руки.

— Уберу, если оставишь ребенка в покое.

Дермот помог девочке подняться, хотя на всякий случай не отпускал пока от себя, обняв бережно, но не давая сбежать.

— Она треклятая воровка, а не ребенок! — продолжал агрессивно орать мужчина.

Только еще раз увидев перед собой перекошенное и раскрасневшееся лицо Мака, он решил больше не рисковать вступать с ним в драку.

— И это вся ее вина? — спросил Мак. — А ты молотил ее так, что я подумал, уж не убила ли она нашего короля, благослови его господь.

— Какое тебе вообще дело до нее? — Мужчина постепенно успокаивался и стал дышать ровнее.

Мак отпустил его.

— Что бы она ни натворила, мне кажется, ты уже достаточно наказал ее.

Незнакомец всмотрелся в него.

— Ты, я вижу, совсем недавно сошел с корабля, — сказал он. — Парень ты крепкий, но и ты в Лондоне долго не протянешь, если станешь доверять таким, как эта маленькая стерва.

Он сплюнул себе под ноги и пошел прочь.

— Спасибо, Джок[349]. Ты мне жизнь спас, — сказала девочка.

Люди в Лондоне понимали, что Мак шотландец, стоило ему заговорить. Он даже не догадывался о своем акценте, пока не оказался в Лондоне. В Хьюке у всех было одинаковое произношение. Даже Джеймиссоны изъяснялись на чуть сглаженном, но шотландском диалекте. Здесь это становилось чем-то вроде особой приметы.

Мак пригляделся к девочке. Ее темные волосы были пострижены неровно. На миловидном личике уже начали проступать синяки от избиения. Но вот глаза поражали до странности всезнающим выражением, как у взрослой женщины. Она тоже смотрела на него, явно пытаясь понять, что ему от нее нужно.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

— Вот здесь сильно болит. — Она приложила руку к ребрам. — Жаль, ты не прикончил этого козла, будь он проклят!

— В чем ты провинилась перед ним?

— Попыталась втихую обокрасть его, пока он трахал Кору, но он заметил.

Мак кивнул. Он слышал истории о том, что у многих проституток имелись сообщницы, грабившие клиентов.

— Хочешь чего-нибудь выпить?

— Я бы сейчас расцеловала задницу хоть папе римскому за стакан джина.

Маку еще не доводилось слышать столь затейливых речей ни от кого, не говоря уже о несовершеннолетней девочке. Он даже растерялся на мгновение, не зная, какое чувство овладело им сильнее: шок или удивление, смешанное с любопытством.

На противоположной стороне улицы располагался «Медведь» — таверна, где Мак одолел Громилу Бермондси, получив от карлика-зазывалы фунт. Они пересекли мостовую и зашли внутрь. Мак купил три кружки пива, чтобы выпить его, пристроившись в темном углу.

Девочка расправилась со своим напитком в несколько глотков и изрекла:

— Ты добрый малый, Джок.

— Меня зовут Мак, а это — Дермот.

— Я — Пегги. Но все кличут Торопыгой Пег.

— Должно быть, потому, что ты пьешь так быстро?

Она ухмыльнулась.

— В этом городе, если станешь медлить, кто-нибудь обязательно успеет опорожнить твою кружку до тебя. А сам-то откуда будешь, Джок?

— Из деревни Хьюк. Это в пятидесяти милях от Эдинбурга.

— А Эдинбург… Это где?

— В Шотландии.

— Значит, в чертовой глухомани, очень далеко отсюда?

— Я добирался в Лондон на корабле вдоль берега целую неделю.

Долгая выдалась ему тогда неделька. Мак нервничал, оказавшись в море. После пятнадцати лет работы в шахте от океанского простора голова шла кругом, а ему приходилось взбираться на мачты и вязать узлы в любую погоду. Нет, никогда он не станет моряком.

— Но