Руссо и Революция - Уильям Джеймс Дюрант

непреклонной решимости продолжать меры… продиктованные и навязанные нам… которые довели эту недавно процветавшую империю до разорения и презрения. «Еще вчера Англия могла бы противостоять всему миру; теперь же никто не так беден, чтобы оказать ей почтение».

Милорды, вы не сможете завоевать Америку… Вы можете раздувать все расходы и все усилия еще более экстравагантно; нагромождать и накапливать все виды помощи, которые вы можете купить или одолжить; торговать и обмениваться с каждым маленьким жалким немецким князьком, который продает и отправляет своих подданных в руины…..; ваши усилия вечно тщетны и бессильны — вдвойне от этой наемной помощи, на которую вы полагаетесь, ибо она раздражает, до неизлечимой неприязни, умы ваших врагов….. Если бы я был американцем, как я англичанин, когда в моей стране высаживаются иностранные войска, я бы никогда не сложил оружия — никогда-никогда-никогда!108

Берк использовал все свои способности к аргументации, чтобы отговорить парламент и министерство от силовой политики в отношении Америки. С 1774 по 1780 год он представлял в парламенте город Бристоль, купцы которого поначалу выступали против войны с Америкой;109 В это время он также был наемным агентом штата Нью-Йорк.110 Он, как и Чатем, не отрицал право парламента облагать колонии налогами и не поддерживал апелляцию колонистов к абстрактным теориям «естественного права». Он свел вопрос к тому, чтобы его могли понять твердолобые люди дела: Практично ли облагать Америку налогами? В своей речи об американском налогообложении (19 апреля 1774 года) он осудил не только законы Тауншенда, но и трехпенсовый налог на чай; он предупредил, что если к промышленным и торговым ограничениям, уже наложенным на Америку, добавятся налоги, колонисты будут упорствовать в восстании, которое разрушит зарождающуюся Британскую империю и запятнает престиж парламента.

Потерпев поражение в этом вопросе, 22 марта 1775 года он вновь обратился с мольбой о примирении. Он указал на то, что торговля с Америкой выросла в десять раз с 1704 по 1772 год, 111 и спросил, разумно ли нарушать эту торговлю, а возможно, и жертвовать ею в результате войны. Он опасался, что война с колониями оставит Англию открытой для нападения иностранного врага, что и произошло в 1778 году. Он согласился с тем, что представительство американцев в парламенте стало невозможным из-за моря; opposuit natura; он просил лишь, чтобы Англия полагалась не на налогообложение, а на добровольные субсидии колониальных ассамблей; такие субсидии вполне могли бы превысить поступления от прямого налогообложения после вычета расходов на насильственный сбор.112

Его ходатайство было отклонено 270 против 78, но он утешился тем, что привлек на свою сторону красноречие и мастерство Чарльза Джеймса Фокса; так началась дружба, скрепленная Американской революцией и разрушенная Французской. Гиббон назвал речь Фокса, произнесенную 31 октября 1776 года, самой виртуозной из всех, что он когда-либо слышал, а Гораций Уолпол объявил ее «одной из лучших и самых одухотворенных его [Фокса] речей».113 Уолпол встал на сторону примирения; он сожалел о крахе британской государственной политики при лорде Норте; 11 сентября 1775 года он написал Горацию Манну:

Парламент должен собраться 20 числа следующего месяца и проголосовать за 26 000 моряков. Сколько крови пролито! С какими муками должна быть сохранена свобода в Америке! Что может спасти ее в Англии? О, безумная, безумная Англия! Что за безумие — разбрасывать свои сокровища, пускать на ветер свою империю богатств и жертвовать своей свободой, чтобы ее принц мог быть произвольным повелителем бескрайних пустынь в Америке и обнищавшего, обезлюдевшего, а затем и ничтожного острова в Европе!114

Не пыл Чатема, Берка и Фокса, а победы и дипломатия колоний убедили английский народ, а затем и его правительство в необходимости мира. Капитуляция Бургойна при Саратоге (17 октября 1777 года) стала поворотным моментом; впервые Англия оценила предупреждение Чатема: «Вы не сможете завоевать Америку». Когда Франция признала «Соединенные Штаты Америки» и вступила в войну против Англии (6 февраля 1778 года), мнение французских государственных деятелей подтвердило мнение Чатема, и к бремени, которое несла британская нация, добавился груз французского оружия и восстановленного французского флота. Сам лорд Норт пал духом и попросил разрешения уйти в отставку; король, завалив его подарками, велел ему оставаться.

Многие видные англичане теперь считали, что только правительство во главе с графом Чатемом может вернуть колонии от французского союза к союзу с Англией. Но Джордж и слышать об этом не хотел. «Я торжественно заявляю, — сказал он Норту, — что ничто не заставит меня лично общаться с лордом Чатемом».115 Граф в последний раз пришел в Палату лордов 7 апреля 1778 года, опираясь на костыли и своего сына Уильяма, его лицо было ужасным от близости смерти, а голос настолько слабым, что его едва можно было услышать. Он снова советовал примириться, но выступал «против расчленения этой древней и самой благородной монархии» путем предоставления независимости Америке.116 Герцог Ричмонд ответил, что только с помощью такого гранта можно отвоевать Америку у Франции. Чэтэм попытался подняться и снова заговорить, но упал в апоплексическом припадке. Он умер 11 мая 1778 года. Парламент устроил ему публичные похороны с могилой и памятником в Вестминстерском аббатстве. По общему мнению, он был величайшим англичанином своего времени.

События поспешили довершить предсказанную им катастрофу. В июне 1779 года Испания присоединилась к Франции в войне против Англии; она осадила Гибралтар и отправила свой флот для участия в нападении на британское судоходство. В августе объединенная флотилия из шестидесяти французских и испанских судов вошла в Ла-Манш; Англия лихорадочно готовилась противостоять вторжению; болезнь вывела из строя вражеский флот и заставила его отойти в Брест. В марте 1780 года Россия, Дания и Швеция объединились в «Декларацию вооруженного нейтралитета», в которой поклялись противостоять практике Англии брать на абордаж нейтральные суда в поисках вражеских товаров; вскоре декларацию подписали и другие нейтральные страны. Англия продолжала обыскивать голландские суда; она нашла доказательства тайных соглашений между городом Амстердамом и американским переговорщиком. Англия потребовала наказать амстердамских чиновников; голландское правительство отказалось; Англия объявила войну (декабрь 1780 года). Теперь почти все балтийские и атлантические государства были в союзе против Англии, которая совсем недавно правила морями.

Настроение парламента отражало множащиеся бедствия. Нарастало недовольство тем, что король игнорировал стремление своих министров прекратить войну. 6 апреля 1780 года Джон Даннинг внес в Палату общин предложение, провозглашающее, что «влияние короны