Ты задолжал мне любовь (СИ) - Эмилия Иванова

не увидела жалкую физиономию Александры, Олег заслонил ее от меня, многозначительно посмотрел мне в глаза, после чего они ушли.

Давид вернулся с большой коробкой раков. Он с любопытством посмотрел вслед тем двоим.

Его взгляд тотчас похолодел. Он поставил раков на стол и обратился ко мне:

— Они тебе что-то сделали?

Я помотала головой. Увидев, как официант выставляет блюда на стол, я спросила:

— А можно завернуть с собой?

Давид недоуменно поморщился.

— Что случилось?

Мне вдруг пришли в голову слова Олега: «Ты думаешь о чувствах других людей?». Поэтому я удержалась от того, что собиралась сказать и взглянула на Давида со словами:

— Я просто подумала, что дядя Владимир, должно быть, не ел, и можно было бы взять еды с собой.

Давид сел на свое место и сказал:

— Не нужно, ему готовит прислуга.

Договорив, он поднял руку и сделал знак официанту, чтобы тот оставил нас.

— Я купил раков с чесноком. Зацени.

Я кивнула, открыла коробку. Раки пахли превосходно, но мое настроение больше не располагало к трапезе. Видя, что я немного повозилась с одним и бросила, Давид спросил:

— Тебе не нравится?

— Нравится, просто у меня что-то пропал аппетит, — сказала я.

Внезапно прозвучал сигнал о сообщении.

От Руслана: «Ты где?».

Я: «Гуляю!».

Руслан: «Когда вернешься?».

Я: «Скоро».

Руслан: «Я жду тебя!».

Я: «Окей!».

По окончании переписки я подняла глаза и увидела, что Давид неподвижно наблюдает за мной.

— Тебе пора?

Я кивнула.

— Уже довольно поздно, мне нужно домой.

Он поджал губы.

— Ладно!

В итоге, к ракам я почти не прикоснулась. Но я забрала их с собой.

Пока мы были в дороге, я все время хранила молчание. Давид порывался что-то сказать, но так ничего и не произнес.

Наконец, когда мы уже были в коттеджном поселке «Репинское», он обратил на меня взор и спросил:

— Ты пообещала мне после новогодних праздников поехать в Тулу. Все еще в силе?

Я замешкалась и промолвила:

— В силе!

Он кивнул, остановил машину и, взглянув на меня, сказал:

— Беги домой!

Я вошла в прихожую. В доме все еще горел свет. Руслан сидел на диване и читал. Услышав шум, он обернулся.

Затем положил книгу и устремил взор на меня.

Глядя в ответ, я медленно подошла к нему, села рядом и уткнулась головой ему в грудь.

Чувствуя, что я в плохом расположении, он приобнял меня и ласково спросил:

— Что с тобой? Что-то случилось?

Я подняла на него глаза, затем отвела их и, несколько помедлив, опустила голову и стала расстегивать его ремень.

Он тотчас стал удерживать меня и смеющимся голосом кинул:

— Остынь, мы же в гостиной. К чему такая спешка?

Я поджала губы, и, ничего не говоря, потянула его наверх.

Тогда он подхватил меня на руки и поднял на второй этаж.

Все еще ощущая, что со мной что-то не так, он хмуро переспросил:

— Так что случилось? — и взял меня за руку.

Я не знала, что сказать, и лишь спустя время, подняв на него глаза, вымолвила:

— Когда ты сделал ее?

Он непонимающе нахмурился.

— Что?

— Вазэктомию!

Он мгновенно помрачнел в лице. Его голос стал суровым.

— Кто тебе проболтался?

Мои глаза покраснели, а голос немного осип.

— Тебе больно?

Он усмехнулся, глядя на меня, и притянул в объятия.

— Это всего лишь маленькая операция, я даже ничего не почувствовал, — заверил меня он.

Я обхватила руками его торс и горько сказала:

— Прости!

— Эта операция ни капельки не навредила мне. Тем более, теперь у нас есть Люба, можно больше не думать о ребенке. За что ты извиняешься?

Поинтересовавшись, он погладил меня по голове, а потом вдруг взял мою руку и понюхал ее.

— Что ты ела?

Глава 293. Загадочный мужчина (часть 5)

Я поджала губы.

— Давид покупал мне раков. Там еще осталось, я забрала их с собой. Хочешь?

Глядя на меня, он ответил не по существу:

— Сейчас я хочу съесть тебя!

Я оторопела, и, увидев, что он замешкался, почти бессознательно убежала в ванную.

Вода, льющаяся из душа, еще не успела стать теплой, когда я встала под ее струйки и стала лихорадочно намывать себя.

Руслан постучался в дверь ванной и томным, почти приказным тоном крикнул:

— Эмилия, выходи!

Я сжала губы, все еще ощущая тяжесть на душе, глубоко вздохнула и упала на колени на пол душевой, обхватив себя руками. Слезы потоком хлынули из глаз, я не могла себя контролировать.

Вероятно, после того инцидента он поменял дверь ванной, и даже при том, что она была заперта, он смог открыть ее. Он вошел, выключил воду и опустил на меня глаза. Веки его покраснели, а белки налились кровью.

Я зарылась головой в свои бедра и безысходно пробормотала:

— Выхода нет, этого не миновать. Никто не сможет этого унять.

Он упал на колени рядом со мной и стал гладить меня по спутанным волосам, вздыхая и приговаривая:

— Эмилия, человек не может вечно жить прошлым, и мы не можем всегда жить так, как сами того хотим, но я стараюсь, изо всех сил стараюсь, чтобы мы жили согласно нашим мечтам. Иногда бывает больно, но боль постепенно утихнет. Неважно, что с тобой было, и как это на тебя повлияло, я люблю тебя такой, какая ты есть. Мы приложим все силы, чтобы продолжать двигаться дальше.

Я поглядела на него, чтобы что-то сказать, но слова не шли с губ.

Спустя некоторое время он помог мне встать, обтер меня полотенцем, и мы в обнимку вышли из ванной. Он заботливо уложил меня в кровать и умиротворяюще пролепетал:

— Закрывай глазки и спи!

Затем он поднялся и сам пошел в ванную. Вскоре оттуда раздался шум воды. Я лежала на кровати, не в силах сомкнуть глаз. Сердце болело, словно его изрешетили бесчисленным количеством колотых ран. То были старые раны. Малейший вздох — и они расходились по шву, после чего интенсивная боль расползалась по всему телу.

Было довольно поздно. Руслан вышел из душа, насухо вытерся и лег на кровать. Он собирался почитать. Мне не спалось, но при этом заниматься чем-то тоже не хотелось.

Наконец, он отложил книгу и, покосившись на меня, спросил:

— Хочешь чего-нибудь?

Я часто заморгала, обратила взор на него и скривила губы.

— Руслан, ты должен вернуть все, как было!

Он нахмурился

— Что?

— Я читала о том, что вазэктомия вредит здоровью. Ты — мужчина, и единственный ребенок Демидовых. Если бы дедушка на том свете узнал об этом, то озлобился