Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

В футляре на красной бархатной подкладке лежала винтовка Бердана с лакированным прикладом и начищенным стальным стволом. С замиранием сердца Константин Федорович поднял ее, провел пальцем по выбитым на оружейном заводе буквам.

– Ижевский оружейный завод. 1870 год, – проронил он. – Как у моего деда. А патроны есть? Ее бы прочистить не мешало…

В футляре был шомпол, в коробке поменьше – разнообразные ерши, куча ветоши, нераспакованная стеклянная бутылочка немецкого оружейного масла года этак 10-го и две упаковки патронов. Все в строжайшем порядке.

Уложив ружье обратно, Грених подхватил футляр, масло и ту коробочку, что была поменьше, двинулся в гостиную. Решили, что лучше будет остаться в ней, запереть кругом все двери и окна, Грених устроится с оружием у двери, ведущей на веранду.

Дружно они снесли всю посуду в кухню, сдвинули столы, забаррикадировав ими все проходы. На диване постелили для Аси, кушетку, стоящую в самом дальнем углу, отдали Майке. Грених расположился за столом почти у самого входа. Усевшись, с чрезвычайной аккуратностью он разложил все предметы для чистки вокруг себя, опустил винтовку прикладом к паркету и медленно стал прочищать ствол, потом смазал маслом затвор, проверив, хорошо ли он скользит. Точило горькое ощущение, что винтовка деда вновь вернулась к нему.

Майка умостилась рядом на табурете и не сводила с отца пристального, изучающего, почти гипнотического взгляда.

– Засада, это, конечно, хорошо, – сказала она наконец, прицокнув, по своему обыкновению, языком, – но что-то я сумневаюсь, что наш отряд выдержит напор хоть одного дохлого мертвяка.

– Я обращаться с оружием умею, если ты об этом, – не отрываясь от работы, молвил Константин Федорович.

Оседлав табурет, как деревянного коня, Майка принялась передвигаться вместе с ним ближе к отцу. Сделала несколько скачков и остановилась, сунув нос ему едва ли не под руки.

– А ты белых бил?

Грених невольно сжал зубы, бросив кроткий, угрюмый взгляд на плясавшую у его локтя буденовку.

– А какие они были? Страшные? Злые? – не унималась она, внимательно следя за тем, как Грених стирал остатки масла тряпкой со ствола.

– Надо тушить свечи, – насупил брови он. – А вам с Асей – попробовать уснуть.

– Уснуть? – тут же нахохлилась Майка. – В такую-то ночь! Мы же ждем прихода мертвяка! Послушай, я плохое не посоветую, нам лучше выйти на крыльцо и выпустить в воздух одну из двух коробок патронов. Грохот отпугнет упыря. А завтра явится товарищ милиционер с подкреплением.

Грених глянул на Асю, та закивала.

– Вот и Ася согласная. Говорю, плохое не посоветую.

Нехотя Грених, а следом за ним и Майка, прихватившая коробку патронов, двинулись к стеклянной двери веранды на крыльцо. За плетнем темнела полоса лесной чащи, над ней легло покрывало цвета индиго, усеянное звездами, сильно пахло прелой, влажной листвой, нагие яблони и вишни выглядывали из черноты ночи гигантскими пауками. Девочка, тихо ступая на носочках, чтобы не скрипели некрашеные полы веранды, прошла к краю, уселась по-турецки и вывалила патроны рядом с собой, соорудив приличную горку.

– Стрелять надо по мишеням, а в такую темень никакой мишени не видать, – вздохнул Грених, которому идея немного погромыхать в воздух показалась соблазнительной и не лишенной толка. Уж если показать, что дома кто-то есть, наверняка получится негодяя, действующего исподтишка, с трусливой осторожностью навещавшего Асю, немного отпугнуть и заставить повременить с сегодняшним визитом.

– А все равно, что темень, что нет, из меня плохой стрелок получился, – вздохнула Майка, ткнув локти в колени. – Сколько дядька ни давал стрелять, ни разу не попала, куда следовало.

– Из меня тоже так себе, – признался Грених, присев рядом и поставив винтовку от себя слева прикладом в пол. Об убитых на Донбассе, когда в составе 40-й стрелковой дивизии он отстреливал белогвардейцев, говорить не хотелось. Грених поймал себя на мысли, что те минуты, когда небо над окопами озарялось красным, или медленно тянулся обоз по взрытой, мокрой дороге, когда дрожала в руках винтовка, а он отворачивался от едва пораженной мишени – помнит теперь будто обрывки снов. Стрелять метко – было его незыблемым правилом, чтобы полевому хирургу добровольческой армии оставалось меньше работы. И до сих пор не мог себе объяснить, что за цель он преследовал, чем руководствовался его мозг – профессиональной солидарностью, милосердием, отчаянием или слепой злобой?

– Тогда давай стрелять по звездам! – просияла Майка. – В них нипочем не попадешь, и я, и ты не останемся в накладе. Ведь в них все равно никто б не попал.

Грених ответил молчаливой улыбкой, а потом скользнул затвором, уложил патрон, вскинул винтовку и прицелился.

– Хорошо. Вон, гляди, на западе – Вега в созвездии Лиры, под крестом Лебедя.

Девочка вскинула голову, недоуменно воскликнув:

– Храни тебя бог, папенька, но я не вижу лебедей! Только точки.

– Видишь звезду, во-он ту, выше крон на четыре пяди.

– Ну.

– Под ней крест.

– Действительно, крест, – Майка прищурила один глаз, уперев руки в бока.

– А чем крест не лебедь? Поперечины его изгибаются, будто крылья. Видишь, над его носом есть созвездие Лира в виде ромба? Прямо над верхним углом – Вега – самая яркая нынче звезда и сегодняшняя наша мишень.

– А что такое ромба?

Грених опустил винтовку и в удивлении глянул на девочку.

– Что такое трупные пятна, ты знаешь, и в ледниках бывала, и с ядами знакома, и из табельного оружия стреляла. А что такое ромб, не знаешь? Чему вас там в детдоме учили?

– Стреляй давай, – обиделась Майка.

Грених прицелился и пальнул. Среди ночи выстрел прогромыхал столь оглушительно, подхваченный эхом, что сорвались с ели за плетнем спящие вороны и черным облаком дернулись в сторону леса.

– Не попал, – констатировала обиженная Майка, искоса глядя, как Грених потянул затвор на себя и выпустил пустую гильзу. – Теперь я.

– Боюсь, что это слишком тяжелая винтовка для такой маленькой девочки, – покачал головой Грених. – Очень будет больно по плечу.

– Не будет. У меня своя метода стрелять, чтобы не было больно по плечу. У дядьки была берданка, дай сюда.

И подхватив один патрон из общей кучи и четырехкилограммовое ружье, бросилась в сад. Грених насилу за ней поспел.

– Подожди! Это ведь не игрушки.

– Да знаю я.

Майка встала, прижавшись спиной к широкой старой яблоне, очень уверенно потянула затвор, всунула патрон. Прикладом плотно оперлась о дерево у пояса, обняла рукой ствол винтовки, подняв дуло чуть выше крон деревьев.

– Стой! Может срикошетить от… чего-нибудь, – крикнул Константин Федорович, увидев, как ее палец скользнул под скобу. Но Майка уже нажала спусковой крючок, раздался выстрел.