Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Я направился прямо к тренировочной площадке и нашел Фоксглов сидящей на скамейке снаружи оружейной и втирающей что-то себе в руки. Она изменилась с тех пор, как я сделал её капитаном своей стражи. Седеющие волосы она убрала в воинский хвост, а обычную одежду сменила на кожаную. Она втирала мазь в свою больную жилистую руку. Я кашлянул, и Фоксглов посмотрела на меня. Чтобы она не успела встать, я тотчас сел на скамейку рядом.

— Я пришел попросить подготовить мою стражу к отъезду на рассвете, — сказал я.

Она распахнула глаза. Я поднял руку, призывая к молчанию. По возможности быстро и четко я рассказал ей все. Она была моим капитаном, моей правой рукой. Было бы неправильно требовать от неё слепо следовать за мной. Я сомневался, что мы примем участие в сражении, скорее просто будем там, чтобы забрать Пчелку после того, как её освободят. Но если по какой-то случайности нам придется скрестить мечи, я хотел, чтобы она знала — зачем. Знала — что было на кону.

Фоксглов выслушала меня и приняла сказанное. Потом она опустила взгляд и сказала:

— Будь это моя операция, я бы поступила иначе.

— Я слушаю.

— Нужна хитрость. Напасть на них, пока они будут спать или отдыхать. Найти, где держат пленниц, и сначала позаботиться об их безопасности. Или просто предложить выкуп. Они наемники, наемников можно купить. Сколько бы им не платили, мы предложим больше и гарантируем безопасность, а когда девочки будут в надежном месте, решим, насколько мы связаны этим словом. Мы всегда можем отравить запасы на корабле и отпустить их.

Какое-то время я молча смотрел на неё. Потом с искренним восхищением признал:

— Мне нравится твоя идея.

Она коротко засмеялась.

— Да? Я удивлена. Я знаю, что когда ты попросил меня взять на себя твою гвардию, то думал, что это будет честью для меня. И гарантией того, что тебе не придется беспокоиться об этом самому. Но я видела войну и видела мир, и знаю, что не бывает одного без другого. И быть готовым к войне лучше, чем быть готовым к миру, если правда его хочешь. Итак. Они у меня только пару дней, но я хочу брать качеством и вижу кое-какие улучшения. Но если мы готовимся к реальной битве, в первую очередь я должна сказать, что у нас недостаточно солдат, а те, что есть, недостаточно подготовлены. Они умрут.

Она говорила об этом так, словно речь шла не о её внуках, а о семенах, которые не прорастут.

— Я могу предоставить больше, — неохотно сказал я. — Дьютифул вложил судьбу роустеров в мои руки. Если они чего-то стоят, можешь взять их.

Она скривилась.

— Сами по себе они не стоят ничего, но их мечи — да. Мы возьмем всех. Они не будут уважать меня, и я, честно говоря, не уверена, что смогу добиться их почтения, не убив никого из них. Но я никогда не убивала носящих синие цвета и не хочу начинать.

Я встал. Я знал, о чем она просила, и не стал ждать, чтобы она выразила это словами.

— Я скажу им быть готовыми завтра. И удостоверюсь, что они нас примут как командиров.

Она сдержанно кивнула.

Задержка раздражала. Я уже передал в чужие руки то, что касалось Чейда, но это все же надо было сделать самостоятельно.

Сделай, и сделай быстро, даже если это грязная работа. Покончи с этим. Небрежность может стоить потерь твоей страже.

Это был мой долг перед Фоксглов.

Внезапный укол вины. Дьютифул был моим королем. Не должен ли я подчиняться ему? Принц должен, решил я, а отец Пчелки — нет.

Уходя от Фоксглов, я спросил себя, действительно ли я готов. Мои шестьдесят лет давили на плечи, и я давно не практиковался в настоящем бою. Ко мне с новой силой вернулось неверие в себя. Может, Дьютифул и Неттл были правы, и лучшее, что я мог сделать — утешить мою дочь. Я знал, как далеко до Солевой впадины. В одиночку и на хорошей лошади, напрямик, по бездорожью, пришпорив скакуна, можно добраться туда за полтора дня. Фитц помладше давно уже был бы в седле, сразу, как только услышал название места.

Но я оценил свои шансы и удачу, и опыт подсказывал, что, вероятнее всего, я умру раньше, чем доберусь до Пчелки. Я могу погибнуть у неё на глазах, и кто тогда присмотрит за ней? Не будь дураком, — убедил я себя. Если мы с моей гвардией выедем на рассвете, будет шанс, что мы прибудем вовремя, чтобы, по крайней мере, дать подкрепление рингхиллской страже. Дьютифул разрешил мне это.

На вкус мудрость была, как протухшее мясо. Мне необходимо разобраться с роустерами. Я не хотел иметь с ними дела, но ведь они были нужны Фоксглов. Я ненадолго задержался в своей комнате и затем отправился их искать.

Я не нашел их в тренировочном дворе, в банях, и даже среди стражников. Я не собирался терять время попусту и поэтому оседлал лошадь и поехал вниз по склону. Мне не пришлось добираться до самого Баккипа. Недалеко от города я зашел в таверну «Крепкий олень» рядом с почерневшими развалинами «Похабной форели». Это место оказалось таким, как я и ожидал. Дверь неплотно прилегала к проему, как бывает, если её регулярно выбивают из петель. Внутри было мало свечей и много темных закутков. В воздухе стоял запах дешевого низкосортного дыма и прокисшего пролитого, и так и не вытертого, вина. Когда я вошел, мне устало улыбнулась женщина. Один её глаз распух так, что она едва могла держать его открытым. Я не мог не почувствовать к ней жалости и задался вопросом, не долги ли привели её сюда. Я отрицательно покачал головой ей в ответ и постоял в дверях, позволяя своим глазам привыкнуть к темноте.

Роустеры вразброс сидели по всей комнате. Это был небольшой отряд, и потери, которым их подвергли мы с Чейдом, ещё сильнее уменьшили их ряды. Здесь было около двадцати семи человек в темно-синих ливреях. Среди них затесалась парочка пьяных монахов, солдаты из других войск и несколько усталых шлюх, но роустеры, в своих темных камзолах и с мрачными лицами, преобладали.

— Роустеры! Ко мне!

Предполагалось, что команда, в худшем случае, поднимет их на ноги. Они повернули головы ко мне, взгляд многих был затуманен больше, чем обычно у пьяных. Лишь некоторые нетвердо стояли на ногах. Я подозревал, что