'Фантастика 2024-146'. Компиляция. Книги 1-24 - Антон Дмитриевич Емельянов

леса, бесконтрольный лов рыбы — если запустить это без присмотра, то никто же не остановится, пока нечего будет ловить и рубить, — я замер, не зная, что сказать.

— И все от бесконтрольного распространения машин, — со своего места поднялся Уваров. — Что ж, лично мне все понятно, так что я буду со своей стороны писать государю рекомендацию ввести строгие ограничения на эти опасные новинки.

Я растерянно бросил взгляд на Норова — министр просвещения не возражал и только оторопело кивнул в ответ на предложение своего предшественника. И как мы неожиданно дошли именно до такого финала!

— Сергей Семенович! — я вышел из-за кафедры. — Мы услышали о проблеме, но даже не подумали, как можно ее решить. Так стоит ли спешить, сразу от всего отказываться? Может, разумнее было бы не запрещать, а, наоборот, обрадоваться? Ведь мы знаем, что машины полезны, мы знаем, что может помешать их внедрению — не случайно столкнулись, а выяснили заранее — так почему бы не поступить как ученым, не разгадать эту загадку?

— Александр Иванович? — Уваров посмотрел на моего оппонента.

— Я готов попробовать, — толстячок быстро закивал. — Уверен, года за три-четыре мы с Григорием Дмитриевичем сможем разработать теорию, которая все учтет, и можно будет начать эксперимент в одном из уездов. Небольшой, на пару лет, чтобы оценить риски во время сезонного цикла.

— Через неделю! — я только представил, к чему приведет такая скорость, и оборвал разошедшегося академика. — Через неделю, Сергей Семенович, мы представим вам проект на реальном хозяйстве. Чтобы можно было сравнить теорию и практику. Разве так будет не правильнее?

Уваров долго смотрел на меня, а потом все-таки кивнул.

— Через неделю, — развернувшись на месте, он двинулся к выходу, а вслед за ним потянулись и академики.

Кто-то смотрел на меня с насмешкой, кто-то с сочувствием. Неожиданно рядом со мной и Бутовским остановился еще один человек. Остроградский — вспомнил я, как его представлял Менделеев. У академика-математика, мне до этого не показалось, был только один глаз, но в нем горел самый искренний интерес.

— Скажу сразу, — начал он, — я знаком с вами не только по столичным сплетням, но и по переписке с Николаем Ивановичем Лобачевским, который о вас очень высокого мнения. К сожалению, он отказался обсуждать со мной научные аспекты работы на своего нанимателя, но и того, что мы обсуждали, было достаточно, чтобы понять: вы не станете ничего говорить просто так. У вас уже есть на примете то самое хозяйство для эксперимента! И если вы будете работать не наугад, то вам пригодится хороший математик, чтобы рассчитать для него новую модель экономики.

— Вы правы, — кивнул я. — У меня есть и хозяйство на примете, главное, уговорить его хозяйку. И идея, откуда мы вытащим деньги, чтобы они взялись не из воздуха.

— Но если у вас уже сейчас есть ответ, — Бутовский искренне удивился, — то почему вы сразу при всех его не озвучили? Право слово, я бы не обиделся…

— Вы, возможно, и нет, — я огляделся и убедился, что рядом нет лишних ушей. — Но вот многие бы… Потому что я хочу, чтобы деньги вы взяли у тех, у кого они лежат без дела уже сотни лет.

— Григорий Дмитриевич… — Менделеев, который до этого ходил за мной вежливой и безмолвной тенью, не удержался. Словно почувствовав, насколько опасную и крамольную мысль я собрался выдать.

Я покачал головой, а потом продолжил:

— Мы вытащим деньги у родовой аристократии. Вы, Александр Иванович, правильно сказали про закон сохранения энергии, так вот у нас есть огромное количество денег, которые мертвым грузом лежат в земле и крепостных душах. Мы же просто конвертируем их в новое качество. Не бесплатно, как этого бы хотелось новой элите страны, промышленникам и банкирам, но мы никому не дадим отсидеться в стороне.

— Вас убьют, — Бутовский взволнованно вскинул брови.

— Мне еще спасибо скажут. Учитывая, что Александр II намерен решить вопрос крепостного права самым кардинальным образом и в ближайшее время.

— Тогда… Если все изменения будут обеспечены капиталом, то… Страна может совершить огромный рывок, — Бутовский растерялся.

— Не сможет, обязательно совершит, — Остроградский довольно оскалился.

Честно, не знаю, насколько эти двое были искренни. Но в любом случае у них не было своей земли, своих крестьян, которые были залогом стабильности и процветания для многих их соперников, и возможность изменить ситуацию просто грела им душу.

— И я с вами! — Менделеев испугался, что сейчас от обычного студента избавятся, но я лишь кивнул в ответ.

Команда у меня была, осталось договориться насчет земли и восьми тысяч крепостных душ. Тех самых, которых я обещал еще и Томпсону. Ох, только бы послезнание меня не подвело.

* * *

После не самого удачного выступления в Академии наук, где весь интерес к технической стороне новинок оказался перебит суровой реальностью экономического подхода, мне нужно было шевелиться еще активнее. Бутовского и Остроградского я отправил считать модель будущего хозяйства. Менделеев должен был найти для них юриста, чтобы учесть правовые аспекты дела, ну а я пошел выбивать нам землю и крестьян.

Вернее, сначала, прогуливаясь от Академии, на углу Невского и Большой Садовой нашел заведение с ностальгическим названием «Палкинъ», где и засел, чтобы прийти в себя, перекусить и подготовить все, что нужно для судьбоносной встречи.

Казалось, что все будет не очень сложно. Ведь что мне точно известно? Когда Александр II в моем времени решил начать свои реформы, его тетя, великая княгиня Елена Павловна, активно включилась в процесс и первой выделила одно из своих имений, чтобы подать пример остальным. Ну и отработать процесс. Конечно, история и реальность могли отличаться, но я уже сталкивался с проявлениями ее деятельности. Те же Крестовоздвиженские сестры милосердия, приехавшие в Севастополь вместе с Пироговым — это ведь именно ее инициатива. Так что я не сомневался: ради блага людей и России мы обязательно сможем договориться.

И вначале все шло идеально. Ростовцев, пользуясь тем, что Александр оставил ему допуск в Зимний, смог найти нужных людей и убедил их, чтобы уже сегодня меня приняли в Михайловском дворце. Конечно, пришлось оторвать будущего разведчика от слежки за Томпсоном, но оставался еще Степан, который тоже мог записать все контакты американца.

— Это будет личный разговор? — уточнил я, когда ротмистр вернулся с новостями