Ковен озера Шамплейн - Анастасия Гор

Тяжелые жаккардовые шторы на окнах отодвинулись и раскрылись, а воск зашипел, быстро закапав на пол из красного дерева. Выражение зависти на лице Ферн, высокомерно фыркнувшей и поведшей подбородком, вызвало у меня улыбку. Я годами буду лелеять это воспоминание – тот самый миг, когда Ферн поняла, что находится в Шамплейн не по праву рождения, а лишь с моего позволения. Миг, когда она осознала свою слабость и мою силу.

– Но свет вообще-то можно включить и здесь, – сказала я, закончив хвастаться ведьмовским мастерством и стукнув пальцем по пластиковой кнопке над камином. Хрустальная люстра мигнула и осветила комнату так ярко, что Ферн закрылась руками. Когда же она опустила их, я едва сдержалась, чтобы не ахнуть: при искусственном освещении она походила на ходячий труп. Синюшная, искромсанная, вся в бинтах, как мумия, и в запекшихся чешуйках… – Г-хм… Присядь. Нам есть что обсудить.

– Ты знаешь, как давно я брожу здесь?! – возмутилась Ферн вместо того, чтобы радоваться, что я до сих пор не задушила ее подушкой. Вообще-то она отрубилась уже через десять минут после того, как Исаак объявил о ее пробуждении, и проснулась снова лишь час назад. Но об этом Ферн, видимо, решила тактично умолчать. – Посмотри на меня! Мне срочно нужна теплая ванна. Все такое липкое… – Ферн оттянула пальцами бинт на бедре и скривилась, заглянув под него. Мазь Ворожеи из пустынных цветов блестела на ее фарфоровой коже, скрывая уродливые шрамы. – И еще я жутко голодная! Раз ты здесь, то можешь принести мне…

– Сядь!

Я не позволила себе сорваться на крик, хоть меня и переполняли эмоции. Зато я сделала волнообразный жест правой рукой, который буквально подбросил Ферн в воздух и швырнул на диван. Ни сил, ни настроения препираться с ней у меня не было. И терпения, чтобы выносить ее царственные замашки, тоже.

– Я тебя ненавижу, – сказала я то, что Ферн прекрасно знала и так. Она проглотила жалобный скулеж, больно ударившись о деревянную спинку. – Ты пыталась уничтожить меня, мое наследие и моих друзей и, надо сказать, почти преуспела в этом… Но тебе все равно хватило наглости заявиться сюда. Так будь мне благодарна! То, что я не оставила тебя подыхать в лесу, не значит, что ты имеешь право голоса. Если не хочешь сейчас же вернуться на улицу, то начинай рассказывать. Почему ты пришла в Шамплейн?

Я и так знала ответ на этот вопрос, но хотела, чтобы Ферн произнесла это вслух.

– Потому что мне больше некуда было идти. – Голос Ферн скрипел, как висельное древо на ветру, а серые глаза были такими тусклыми, что казались бесцветными. – У меня не осталось денег и припасов. Мне было плохо. А еще… Еще за мной гнались…

– Паук, – сказали мы одновременно, и Ферн удивленно вскинула голову. Рот ее беззвучно приоткрылся, а губы задрожали, как у ребенка.

– Ты знаешь? – удивилась она, подгибая голые коленки: шрамы загадочных форм, вырезанные во имя Sibstitisyon, испещряли даже их. – Ты уже встречалась с ним?

– Еще нет, но очень жду этой встречи. Я надеялась, ты прольешь свет на некоторые… детали. В конце концов, никто не знает своего питомца лучше, чем его хозяин.

Уголок губ Ферн, таких же израненных и шелушащихся, как все остальное тело, нервно дернулся вверх.

«Не такая уж и тупая», – поймала я очередной поплавок ее мыслей и едва сдержалась, чтобы не скукситься и не выдать себя.

– Как именно это произошло? – спросила я. Ферн уже устроилась на диване поудобнее и забралась под флисовое одеяло, догадавшись, что наш разговор будет долгим. – Как ты потеряла контроль над диббуком?

– Это случилось у Хардвика три недели назад…

– У Хардвика?.. В шестидесяти милях от Шамплейн?

– Да, у нас там были кое-какие… дела.

– Какие же?

– Перед тем как напасть на Шамплейн, мне нужно было найти ведьму. Узнать, можно ли как-то вернуть мне магию. Никакой ведьмы, увы, там не нашлось, – ответила Ферн без утайки. – Зато нашлось много детей… Паук и раньше сбегал по ночам, но всегда возвращался к утру. Мне было все равно, чем он занимается на своем демоническом досуге, – главное, что защищает меня и исправно выполняет приказы. Но однажды он не откликнулся на мой зов. Пришлось пойти за ним самой и…

– Что «и»?

– Вот.

Ферн вдруг отогнула ворот майки и вытащила оттуда бронзовую цепочку крупного плетения – слишком грубую и топорную для ювелирного украшения. А еще подозрительно знакомую… Когда мы на пару с Зои переодевали Ферн, я тоже обратила на нее внимание, но приняла за обычное безвкусное украшение. Однако теперь все встало на свои места.

На одном из звеньев болталась маленькая петелька, к которой раньше прикреплялся зачарованный свисток контроля. Но сейчас его там не было.

– Свисток раскололся, – сообщила Ферн, и я задержала вдох, чтобы не ахнуть. – Прямо у меня в пальцах, когда я нашла Флетчера за поеданием останков какого-то мальчишки на детской площадке. Я попыталась остановить его, подчинить себе, как делала это с Исааком, но диббук пришел в ярость и напал на меня. Этого стоило ожидать. Он был странным еще тогда, когда я только надела на него ошейник…

– Ошейник? – переспросила я, сделав пометку в голове.

– Да, про́клятый. Уже через минуту после этого Паук обрел собственный голос. Даже сам выбрал себе это дурацкое имя! – Ферн истерично усмехнулась. – Но диббуки – существа примитивные. Они не способны выражать эмоции или мыслить в долгосрочной перспективе. Исаак был таким… Но Тимоти Флетчер другой. По какой-то неизвестной мне причине диббук не поглотил его – он с ним договорился. Это не одержимость… Это союз.

– Хочешь знать, что это за «неизвестная причина» такая?! – раздраженно спросила я и, наклонившись к Ферн, сорвала с ее шеи бесполезную цепочку, а затем яростно швырнула ту в камин. – Зло, помноженное на другое зло, дает зло в квадрате! Флетчер – детоубийца. Маньяк! Ты хотела отомстить мне, а отомстила всему Вермонту! Ты хоть представляешь, на какие беды обрекла невинных людей?! Не могла, что ли, выбрать кого-то поспокойнее? Скажем, продавца мороженого, библиотекаря…

Я нервно прошлась по кайме ковра, топча золотой орнамент. Вихрь моих мыслей раздувал огонь в камине: тот вырос так высоко, что обугливал изнутри дымоход. Ферн съежилась под флисовым одеялом, но больше от усталости, чем от страха: наш разговор вымотал ее, бездомную и скитающуюся неделями по городам Вермонта.

– Я выбрала Тимоти Флетчера, потому что мне нужен был такой же безумец, как я сама. Тот, кто ненавидит так же сильно, как ненавижу я, – сказала она, глядя на меня с той самой ненавистью, которой