Сага о копье: Омнибус. Том II - Маргарет Уэйс

Лемборг смотрел на доску для кхаса. Внезапно игра потеряла для него значение.

— Прошу простить мой внезапный уход. Вернусь утром, — сказала Калкон, поднимаясь, и расправила огромные крылья. — Меня потянуло как следует полетать и попить воды из океана. Я преклоняюсь перед твоим стилем игры и вынуждена признать свое поражение.

Огромная драконица быстро удалилась. Лемборг довольно долго пребывал в бездействии, а потом медленно расставил фигуры для начала игры. Настроение у него было скверное. Зачем он только спросил ее о детях, почему он вообще не родился немым? Гном вялыми движениями раскатал коврик, который нашла для него Калкон, завернулся в него и задул масляную лампу, при свете которой они играли. Он лежал в беззвучной темноте и не мог успокоиться.

Площадь освещал тусклый красный свет. Лунитари была полной, двух других лун не было видно, а все небо было усеяно мерцающими звездами. Калкон подняла голову к небесам и стала размышлять, чем она заслужила такую судьбу. Она делала то же, что и другие живые существа, но в этом не было никакого смысла. Она поселилась на опустевших развалинах, но все равно не избавилась от боли и чувства вины, и вот она спала, летала, ела и старалась ни о чем не думать. Но все это не помогло. Ее детей уничтожили, и она сама была отчасти за это в ответе.

Калкон быстро прижалась к земле, оттолкнулась и взлетела. Поднимая ее все выше, в красном свете луны с шумом рассекали воздух огромные крылья. Ее взгляд упал на окутанный тьмой огромный безлюдный город. Все было неподвижно, лишь ветер переносил с места на место песок. Город был пустым, как ее существование, безжизненным, как ее дети. Безразличным взором скользнула она по крышам и шпилям.

Из-за единственной сохранившейся башни Великого Храма в воздухе показался объект. Высокая золотая раковина и направленные на дракона начищенные деревянные щупальца поблескивали в лунном свете.

Калкон моргнула. Как эта штука сюда попала?

За пять секунд они успели выстрелить в нее пять раз.

Ее ранило в шею, правую переднюю лапу и в правую половину чешуйчатой груди. Резко вдохнув, Калкон почувствовала, как в легкие вонзились сломанные ребра и копья, выпущенные из баллист. Снаряд из катапульты с силой ударил в правое крыло и сломал самую крупную кость. Крыло сложилось, драконица закрыла глаза, заревев от боли, пролетела, кувыркаясь, сто футов вниз и упала на бывшие конюшни.

Лемборг сел. Он был все еще завернут в ковер. Рев и последовавшее вскоре за ним громыхание становились все тише. Что это, землетрясение? Ему, жившему на горе Небеспокойсь, никогда не случалось слышать, что в Северных Пустынях случаются землетрясения. Такое казалось невероятным.

Гном вылез из ковра. Лемборгу было уже не уснуть: ему хотелось пойти посмотреть, что происходит, но после своего неудачного вопроса за кхасом он опасался случайно встретить Калкон. Он должен уйти отсюда один, до возвращения мозгоедов, должен постараться не наговорить драконице еще больших глупостей. Калкон спасла его из обломков технолетюга, вылечила, развлекала, и вот чем он ей отплатил. Лицо гнома горело от стыда.

В большой темной комнате он с трудом мог что-либо разглядеть. Собрав свои немногочисленные вещички, он вышел в длинный коридор с высоким потолком, стараясь вспомнить, где выход. Дошел до конца коридора, два раза повернул налево, один — направо, а потом понял, что окончательно заблудился. Высоко над ним было окно — стекла от песка стали уже матовыми, — и оттуда пробивался бледно-красный лунный свет. Лемборг был противен самому себе. Бросив вещи, он подтянулся, держась за подоконник, и взглянул на окутанный тьмой город.

Гном по-прежнему находился на третьем этаже правительственного здания. Руины были освещены красными лучами Лунитари. Настанет день, когда по красной луне зашагают тысячи гномов, подумал Лемборг. Гномы построят там прекрасные города, распространят свои великие изобретения по всему космическому пространству, и гидродинамика станет общедоступной. Но сейчас он не мог мечтать о грядущих достижениях. Они значили не больше, чем партия в кхас. Лемборг сморгнул слезу, вздохнул и опустил взгляд.

Прямо перед окном, менее чем в двадцати футах, в воздухе торчал шест, увешанный человеческими черепами. В окровавленных макушках виднелись прогрызенные дыры.

Потрясение ахнув, Лемборг выпустил край подоконника и, как только ноги его коснулись пола, бросился бежать, оставив вещи лежать под окном. Маголетюг мозгоедов, эта огромная золотая ракушка, похожая на вращающуюся на ребре монету, поднялась на высоту окна и зависла. Корабль начал разворачиваться, широко размахивая изогнутыми щупальцами.

Лемборг понесся за угол, и в тот самый момент огромное окно у него за спиной разлетелось. Длинные щупальца маголетюга рассекли стекло, будто косой, справа налево, и сотни осколков сверкающим водопадом полетели в разные стороны. Не стих еще звон, как со щупалец в коридор начали спрыгивать костлявые люди в рваной одежде. Под их босыми ногами захрустело. Ни один не вскрикнул — лица людей были пусты, на них нельзя было прочесть даже решимости выполнять приказ; не медля ни секунды, они бросились догонять гнома.

«Они собираются поймать меня, — в ужасе подумал Лемборг, пробегая по темному коридору. — Они поймают меня, а потом съедят». Гном в этом не сомневался. От таких мыслей он понесся еще быстрее, дважды повернул направо, потом налево и обнаружил ведущую вниз винтовую лестницу. По ней он спустился на два этажа и побежал по узкому коридору налево. Где-то далеко позади эхом разносился топот преследователей.

Гном вбежал в дверь, за которой коридоры расходились в три стороны. Он повернул направо. Впереди что-то неярко светило. Лемборг остановился в неуверенности, а потом осторожно двинулся вперед, чтобы разведать, что там такое.

Это оказалась открытая дверь, и оттуда веяло ночным ветерком. Гном крадучись подобрался поближе — только тихо заскрипел нанесенный ветром песок под его ботинками — и выглянул наружу. Перед ним была освещенная луной площадь. В воздухе все еще чувствовался слабый запах сгоревшей краски, доносившийся со стороны обломков «Духа горы Небеспокойсь».

Лемборг прищурился. Вокруг заостренного носа «Духа», казалось, не ходили, а проплывали над земной поверхностью человекоподобные фигуры в длинных одеяниях.

Мозгоеды. Лемборг уже видел, как они левитируют, когда они гнались за ним на своем маголетюге-наутилоиде. В тот раз, когда им не удалось его поймать. Он развернулся и побежал обратно, внутрь здания, через ту арку, от которой расходились коридоры.

В его левое плечо вцепилась когтями четырехпалая рука. Лемборг, вне себя от ужаса, повернулся и вонзил зубы в кожу схватившего, холодную и скользкую, как угорь. Рука тут же отдернулась, но несколько других рук схватили Лемборга за руки и за одежду. Это были человеческие руки, грязные, покрытые шрамами. Гном отбивался как сумасшедший и вопил, но держали его крепко, и ему было с ними не справиться. Вот так держали и того человека, у которого мозг успели выесть из черепа, пока тело еще оставалось живым.

Слегка потирая укушенную руку, мозгоед подождал, когда гном выбьется из сил, а потом поднял в неярком свете непострадавшую руку и указал в сторону площади. Человеческие существа с пустыми глазами, державшие гнома, кивнули и, таща с собой пленника, последовали за своим господином, одетым в длиннополые одежды.

Еще три мозгоеда ожидали возле «Духа» и пересохшего фонтана. Их ступни зависли в нескольких дюймах над песком; прохладный ветерок развевал длинные одеяния. Дрожащий Лемборг, которого крепко держали рабы, узнал уже знакомые ему белесые глаза и розово-лиловую пакость, считающуюся у мозгоедов лицом, с которой свисали извивавшиеся, как червяки, мерзкие щупальца. Худые ладони мозгоедов были скрыты широкими рукавами; руки они скрестили на груди, будто обдумывая приговор.

Рабы остановились перед парившими в воздухе повелителями. Несколько мгновений царила тишина. Потом один из рабов подошел к Лемборгу спереди. Тот снова попытался вырваться, но не смог.

Одетое в лохмотья человеческое существо посмотрело на Лемборга сверху вниз. Раб оказался женщиной. В красном свете луны ее глаза зияли бездонными дырами. Казалось, что она умерла уже много недель назад и изнутри успела разложиться.

— Ты причинил много беспокойства, — произнесла она голосом, лишенным какой-либо интонации, так, как читают вывески. — Тебе удалось бы убежать и остаться безнаказанным, если бы не телепатическое искусство наших властителей, которым ничего не стоит читать простенькие мыслишки всякого сброда вроде тебя. Ты скажешь нам, где спрятан генератор порталов.

Лемборг снова попробовал вырваться, снова не смог и прекратил попытки. Женщина смотрела ему через плечо, как будто прислушиваясь к чему-то, чего не слышал гном.