Сага о копье: Омнибус. Том II - Маргарет Уэйс

Прижавшемуся к своему трону Фурийону пришлось еще долго сидеть в облаке дыма и пепла; в ноздрях у него щипало, а из-за каменной крошки он вынужден был щуриться. Ему было забавно думать о том, как, должно быть, мучается сейчас белый Акис; трон бледного дракона, как менее могущественного, располагался ниже всех остальных, и это спасало его от самых яростных вспышек их Владычицы.

Наконец пепел и дым сменило чистое пламя, синим цветком взмывшее из утробы вулкана. Огненный столб, прожигая облака, прорвался высоко в бледное небо, и ввысь понеслась мерцающая от неумолимого жара волна. Облака вокруг прорехи лежали сплошной пеленой, как мрак вокруг раскаленной печной трубы.

Губительный жар отступил, и засияла во всем великолепии Владычица Тьмы; сильный ветер очистил склон горы от пепла и мелких камешков. Фурийон и его братья все так же крепко держались за каменные выступы, отвернувшись от жгучего ветра; они устремили взоры вверх, чтобы видеть свою могущественную повелительницу во всем блеске.

Лишь тогда, когда огонь почти погас, а пробоина в покрывале темных облаков начала затягиваться, услышали дети Владычицы ее слова:

— Приветствую вас, могучие сыны… знайте, что я довольна вашими деяниями, и я награжу вас за храбрость, лютость и непреклонность в битвах.

— Приветствуем тебя. Царственная Мать, — пробормотал Фурийон, вторя остальным. Его охватило тепло и любовь к великой повелительнице хаоса, Богине, породившей его и братьев.

— Наши яйца, драгоценные сферы, которые сотворила я вместе с каждым из вас, лелеемы в сердце Бездны. Внутри них набирает силу наше славное потомство… и однажды оно появится на свет. И тогда весь лик Кринна будет населен нашими детьми.

От мыслей о потомках Фурийон затрепетал от восторга и с подобострастным обожанием склонил багровую голову.

— Мы недостойны твоей милости, о Царственная Мать, — произнес он скрежещущим голосом, извергая из ноздрей пар и дым. — Красные драконы будут править миром во славу тебе!

— О да, самый дерзновенный и могучий из сынов моих. Синие и черные, зеленые и белые драконы будут помогать и служить им, — да, я желаю, чтобы в принадлежащем мне мире властвовали огненные драконы!

С ликующим криком поднял Фурийон морду к облачному небу, изрыгнув раскаленный, шипящий огненный шар.

— Но вы должны знать и то, дети мои, что на Кринне все еще таится опасность.

Когда прозвучало это предостережение, остальные четыре змея еще смотрели на могущественного красного, стараясь ничем не выдать зависти, недовольства и переполнявших их злобных мыслей.

— Но, госпожа… — заговорил Аркан, могущественный змей с бирюзово-голубой чешуей. — Я же убил серебряную драконицу. Смотри, вот у меня на шее ожерелье из чешуи, которую я сорвал с поганого трупа этой жалкой змеюки.

— Да, сын мой.

— Я тоже! — Зеленый Коррил не мог позволить себе показаться менее удачливым. — Сокрушительными ударами когтей, свирепыми укусами расправился я с ненавистной латунной змеей. И я ношу теперь на шее ее чешую как напоминание о том, что наш враг убит.

— И у меня есть трофей, о Мать! — выкрикнул Коррозус, тряхнув гибкой шеей так, что зазвенело ожерелье из медной чешуи. — И я убил одного из драконов Паладайна.

Потом похвастался и Акис, шею которого украшало ожерелье из бронзовых чешуек.

— Я вижу ваши победы, сыны мои, — и моя гордость огненным ливнем снисходит на вас с небес.

В ответ на похвалу четыре дракона поклонились. Один лишь Фурийон смотрел на остальных, и внутри него все бурлило, и его поочередно переполняли то зависть, то ярость.

— Но опасность все еще остается, и вот поэтому я вас и собрала.

— Нам известно, что жива еще золотая драконица Аврора, но и ей, конечно, недолго удастся скрываться от нас, — обнадеживающе ответил Владычице Тьмы Аркан.

— Да, но нам грозит и другая опасность, сыны мои. Драконицы Паладайна чуть было не провели нас, хотя мои верные сыны и перебили их одну за другой.

— Как же такое возможно? — спросил Фурийон, втайне теша себя надеждой, что все старания его братьев закончились позорной неудачей.

— Аврора держалась поодаль, когда убивали ее сестер. Все это время она оберегала будущее металлических драконов.

— Ты хочешь сказать, что драконы Паладайна тоже создали яйца? — прошипел Коррозус. Остальные змеи молчали, похолодев от такой догадки.

— О да, черный сын мой. Они отложили яйца и поручили Авроре охранять их.

— Скрыл ли Паладайн свое отродье в надежном месте?

Задав этот вопрос, Фурийон боялся услышать ответ. Так близка была их окончательная победа, и они надеялись, вместе со своими потомками, совсем скоро обрести неограниченную власть над миром. Но если яйца охраняет Платиновый Отец, подобно тому, как Такхизис оберегает в Бездне будущее потомство злых драконов, то планы цветных драконов могут и не увенчаться успехом.

— Нет. Они допустили ошибку, — сказала Владычица. — Они оставили яйца на Кринне.

— А здесь мы можем их найти и уничтожить! — заверил ее Фурийон, давший себе слово украсить шею цепью из золотой чешуи.

— Да, сыны мои. Вы должны убить Аврору и уничтожить яйца металлических дракониц. Только тогда мы можем рассчитывать на безопасное будущее, когда нам не будут угрожать драконы Паладайна.

— Эта рассеянная мечтательница — золотая станет легкой добычей! — хвастливо заявил Коррозус. — Я буду рад, когда от моего жгучего дыхания с ее боков осыплется золотая чешуя!

— Мы вылетим немедленно, о, Владычица! — пообещал Фурийон, расправив огромные, похожие на паруса, крылья. Красному было досадно, что черный брат успел дать свое хвастливое обещание раньше него.

— Но скажи нам, — спросил Акис, — где нам найти яйца металлических драконов?

— Вы должны их поискать, сыны мои. Они скрыты в горах на западе, и, о могущественные сыны мои, я повелеваю вам, всем пятерым, полететь туда, найти кладку и уничтожить ее, не оставить от нее и следа. Сделайте это, и тогда никогда больше не появятся в этом мире металлические драконы!

Сыны Такхизис подняли головы, и небеса огласили пять гордых криков. Широко разинув пасти, драконы извергли свое смертоносное дыхание. Огонь и молнии, кислота, мороз и ядовитый газ перемешались и взвились ужасающим столбом.

Воцарилась тишина. Фурийон весь трепетал на самом краю своего высокого трона. До западных гор было далеко; от них драконов сейчас отделяла обширная равнина Центрального Ансалона. Но он знал, что сможет преодолеть это расстояние всего за несколько дней. А стоит ему оказаться там, на западе, над дальней горной цепью, как он, воспользовавшись силой магии, а может, даже благодаря одному лишь своему острому зрению, обнаружит охраняемую Авророй кладку.

Аркан и Акис с яростными боевыми криками поднялись в воздух. Фурийон напрягся, но замер на месте, услышав, как в сознании прозвучал голос его госпожи:

— Подожди, мой багровый сын… Я хочу поговорить с тобой наедине.

Фурийон почувствовал что-то вроде покалывания и замер, провожая взглядом взлетевших Коррозуса и Коррила. Весь в напряжении, он подождал, пока черный и зеленый змеи вслед за своими братьями не улетели на запад, вдоль спускавшихся в долину ущелий.

— Я желаю, Фурийон, чтобы ты одержал в этой битве блистательную победу. Все слышали, что я объявила повелителями мира красных драконов, — но ты должен заполучить трофей, который подтвердит, что ты по праву занимаешь место выше братьев, и покажет, что я не ошиблась в своем выборе!

— О да, Царственная Мать. — Фурийон был полон решимости и уверенности; он уже приготовился пойти на все, лишь бы только самому уничтожить Аврору. — Мою шею украсит ожерелье из золотой чешуи, и этот трофей многие века будет возвещать о моем величии! Я когтями и клыками разорву Аврору на кусочки!

— Это смелые слова. Так и будет. Но остерегайся и не трать напрасно свои магические силы, сын мой. Я даровала тебе самые могущественные из заклинаний, самые действенные чары, которые только могла тебе дать. Воспользуйся ими!

Красный дракон уже воображал, как разделается с золотой Авророй, полагаясь на грубую силу, но тут он услышал совет Владычицы: он должен силой магии лишить золотую способности двигаться, а потом задушить так, чтобы она даже не поняла, что на нее напали.

С ликующим криком рвущегося в бой Фурийон расправил алые крылья навстречу восходящим потокам и устремился на запад, навстречу судьбе, которая определит будущее мира.

Времен года тогда еще не было, — ничто не говорило о смене месяцев или лет. Где-то царил холод, и никогда не становилось тепло; в других же краях всегда было тепло, и солнце всходило сотни и тысячи раз, а погода так и не менялась.

Но время все же шло, и это сильнее всех ощущало одно существо. Похожая на золотую ленту, она лежала, обвившись вокруг острого горного пика, послушная повелению своего господина; с неистощимым терпением ожидала она возвращения сестер. Так проходили бесчисленные дни.