Новобранец. Служба контрмагии (СИ) - Александр Тув

— Понятно… и все же вопрос остается в силе: как ты сумел так быстро наметить план действий… не очень сложный конечно, но все-таки… Ты на самом деле занимался планированием таких операций в каком-нибудь штабе? Скажем у Ларза…

— Дэн, — усмехнулся главком, — ты же знаешь: я долго живу, много знаю, чем я только не занимался и где… — командор пропел свою стандартную песню акына. Расчет Дениса на получение биографической информации о любимом руководителе не оправдался. В очередной раз. Правда старший помощник не очень-то и расстроился: нет — так нет, он, как порядочный мужчина пытается, а если не получается — это не его вина. Он попытку сделал.

Больше досужих разговоров компаньоны не вели и к «Ржавому якорю» подкатили молча. Молчание это не было тягостным, когда малознакомые люди лихорадочно подбирают и, не претворяя в жизнь, отбрасывают темы для натужного общения, одинаково не нужного ни тому, ни другому. Молчание компаньонов было сродни спокойному молчанию долго прожившей супружеской пары, когда каждому известна глобальная точка зрения партнера на все на свете, а текущая ситуация никакой детализации и уточнений не требует — следовательно и не нужно языком попусту молоть.

Трактир был выстроен по, если можно так выразиться, типовому проекту — двухэтажное каменное здание, средней обшарпанности, расположенное в глубине двора. Первый этаж — ресторан, или столовая, короче то место, где едят, а на втором несколько меблированных комнат, или же, другими словами — нумеров. Кроме собственно трактира, во дворе наличествовали колодец и конюшня. Никаких сомнений в том, что Брамс привез их именно туда, куда надо, не было — справа от входа размещался здоровенный, будто умыкнутый с линкора «Айова» ржавый якорь, ну — у… честно говоря, «Айова» — не «Айова», но на легком крейсере, этот якорь смотрелся бы вполне уместно.

Появление компаньонов в обеденном зале вызвало определенный ажиотаж, объяснявшийся тем, что район был очень небогатый, можно даже сказать — бедный, трактир полностью соответствовал месту, где был расположен и роскошью тоже не блистал, да и публика, в количестве человек двадцати, привольно рассредоточившаяся по довольно большому помещению, разительно отличалась, по роскоши одеяний, от двух франтов, занесенных в «Ржавый якорь» неизвестно каким ветром.

— Да — а… это не Рио-де — Жанейро… — пробормотал Шэф, окидывая быстрым взглядом зал и посетителей.

— Это Бакар, милорд! — любезно пояснил ему Денис, за что был награжден главкомом хмурым взглядом.

В свою очередь, надо честно признать, что завсегдатаям «Ржавого якоря» пришельцы тоже не глянулись. Ну сами посудите: сидят где-то за десятым транспортным кольцом, в «придворном» баре, единственно доступном по дресс — коду и фейсконтролю, реальные пацаны, отдыхают от трудов различной степени праведности, трут о своем, о девичьем, пиво дешевое потягивают, как вдруг у входа тормозит «Bentley Continental GT», ну — у… может и не «Бентли», но для них и десятилетний мерин, да еще если не битый, да с родной краской — как красная тряпка для быка. А тут еще из этого вертепа на колесах выходят два расфуфыренных фраера, сильно смахивающих на активистов ЛГБТ — сообщества! и идут к стойке, брезгливо поглядывая по сторонам, всем своим видом показывая, что они рядом с пацанами не то, что на одном поле рядом не сядут… а вообще — на одной планете! Вот примерно так завсегдатаи «Ржавого якоря» восприняли появление наших героев. В трактире установилась нехорошая тишина, на которую вновь прибывшие правда не обратили никакого внимания… а может только сделали вид, что не обратили.

— Уважаемый! — вежливо обратился Шэф к субъекту за стойкой, видимо являвшемуся хозяином заведения. Был корчмарь личностью весьма колоритной: телом велик и крепок, а горящими глазищами, густой черной бородой и длинными черными волосами, расчесанными на прямой пробор, прямо-таки вызвавшему прямые и явные ассоциации с Григорием Распутиным. — Пошли, пожалуйста, — продолжил главком, — кого-нибудь за лоцманом Алханом, а нам, пока ждем, налей чего-нибудь выпить, на твой вкус. — Произнеся этот текст, командор дружелюбно и открыто улыбнулся хмуро внимавшему его речам трактирщику.

«Сдается мне, что Шэф решил размяться, больно вежлив…» — подумал Денис.

«А ты без шкиры!» — огорчился внутренний голос.

«Ну, если ради этих крестьян шкиру напяливать…» — усмехнулся про себя Денис, давая понять голосу, что такому супербойцу как он, даже смешно об этом рассуждать… И хотя по краю сознания промелькнуло мимолетное сожаление об отсутствии привычной брони, Денис понадеялся, что голос этого не заметил, а то получилось бы не очень удобно — говорит одно, а на самом деле…

— Хито такие будете, пир — ры? — даже не пытаясь казаться вежливым, полюбопытствовал «Распутин». При этом, судя по глумливому выражению его бородатой рожи, произнося «пир — ры», он явно имел в виду: «хер — ры». — Лоцман Алхан челоэк занятой и дергать его по пустякам… — корчмарь явно намекал, что без надлежащего материального стимулирования дело с мертвой точки не сдвинется. И его можно было понять! — в его заведение является сладкая парочка богатеньких лохов… Кстати, почему богатеньких, понятно — экипаж, одежда, дорогое ритуальное оружие — тут все ясно. Но почему лохов!? А потому, что только лохи могут припереться в «Ржавый якорь» на карете и в таком прикиде… да что там в «Ржавый якорь», вообще в район, где это заведение общепита расположено!

Здесь следует отметить, что так называемый, — простой народ, что в Бакаре, что вообще по всей территории Акро — Меланской Империи, аристократов недолюбливал… мягко говоря. Правда, истины ради, надо признать, что и высокородные к «вонючему сословию», как они именовали всех неаристократов, начиная с черноногих козопасов и заканчивая купцами — нуворишами, наторговавшими миллионные состояния, никакой симпатии тоже не испытывали. Как говорится: «Да, я не люблю пролетариата». Конечно, это не мешало промотавшемуся в пух и прах барончику, или как он тут называется, жениться на дочке купца с огромным приданым — на такие мезальянсы общество смотрело сквозь пальцы, но в некоторых домах его принимать переставали. Но ничего — барончик вполне компенсировал этот моральный ущерб тем, что всю жизнь помыкал и смотрел сверху вниз на своих родственников со стороны жены, позволяющих ему жить на широкую ногу.

В повседневной жизни эти два сословия: высшее и низшее, практически не перемешивались, — как раньше белые и черные в ЮАР: «Апартеид сегодня, апартеид завтра, апартеид всегда!». Как невозможно было представить типового реднека из «Ржавого якоря», потягивающего темный эль на террасе открытого ресторана гостиницы «Империум», так же совершеннейшими инопланетянами выглядели наши компаньоны в обеденном зале «Ржавого якоря». С другой стороны, надо честно признать, что красношеего никто бы в гостиницу и не пустил — его бы замели стражники сразу же, как только он сунулся в «чистый» район Бакара, не говоря же о Королевской набережной и иже с ней, а вот с аристократами было сложнее — они могли попасть куда угодно… правда на свой страх и риск.