Опасные игры - Сьюзен Кросленд

Когда, проехав через тоннель, они выехали на Пикадилли, шофер сказал:

— Если посмотрите направо, мисс, то за Грин-парком увидите Букингемский дворец. Зимой, когда деревья голые, его видно лучше.

— Я люблю зелень, — ответила Лиза. — В Вашингтоне листья уже успели пожелтеть от жары.

Девушка смотрела на людей, загоравших на траве, ловя редкое в Англии июньское солнышко.

— У нас сейчас уже слишком жарко, чтобы можно было вот так загорать.

Майкл скользнул равнодушным взглядом по отелю «Ритц», и шофер свернул на Альбемарл-стрит. Швейцар отеля «Браунз», одетый в коричневую ливрею, распахнул двери такси.

По дороге к лифту Майкл сообщил Лизе:

— На семь тридцать у меня назначена деловая встреча. Буду ждать вас в баре в шесть тридцать, чтобы обсудить наши планы на завтра.

Когда, поставив чемодан, носильщик вышел из ее комнаты, Лиза подошла к окну. Внизу был незнакомый город. Улица казалась ей очень спокойной. Хотя Вашингтон не был таким шумным городом, как Нью-Йорк, но здесь Лиза испытала совсем другое чувство, выглянув из окна. Лондон, казалось, ждал чего-то, и Лиза почувствовала, как засосало у нее под ложечкой. Так бывало с ней всякий раз, когда она стояла на пороге чего-то нового. Надо распаковать вещи и пойти погулять. Можно будет попросить у портье карту. Лизе очень хотелось увидеть здание парламента.

Развешивая в шкафу одежду, Лиза опять вернулась мыслями к Майклу. В принципе в этом что-то есть — не болтать впустую. К тому же, когда Майкл все-таки заговаривал, то изъяснялся он настолько четко, что можно было не бояться понять его неправильно. И все же… Лиза опять вспомнила о том, что сказала Хьюго о Майкле: в нем есть что-то неприятное. Она попыталась представить Майкла в постели. Ничего не вышло. Лиза вообще не могла представить его в какой-либо ситуации, только в такой, в какой ей приходилось его видеть, — за работой в офисе, за обедом в ресторане, в машине.

Выйдя из лифта, Лиза взглянула на часы. Она успела вовремя. Двое мужчин, сидевших в холле отеля, проводили девушку восхищенными взглядами. Ровно в шесть тридцать Лиза вошла в бар. Вслед за ней появился Майкл. В баре было занято всего несколько столиков. Майкл усадил Лизу так, чтобы ей было видно зал. Чемоданчик с бумагами он поставил на пустой стул.

— Что вы делали днем? — спросил Майкл.

Лиза удивилась: впервые за два года Майкл заговорил с ней о чем-то, что не касалось работы.

— Гуляла. Спустилась вниз, к Пикадилли Серкус, потом — на Трафальгарскую площадь, видела двух гвардейцев, они похожи на увеличенных игрушечных солдатиков. Потом прошла через огромные железные ворота на Даунинг-стрит. Она такая маленькая — Даунинг-стрит. Потом я пошла на площадь парламента, посидела там на лавочке под огромной статуей Черчилля, больше похожей на глыбу цемента.

— Вы всегда гуляете в новых местах? — спросил Майкл.

— Когда есть такая возможность.

— Выпьете что-нибудь? — предложил Майкл.

— Если можно, апельсиновый сок: умираю от жажды.

— А мне, пожалуй, «кровавую Мэри», — бросил Майкл официанту. — Иногда я думаю, — продолжал он, обращаясь уже к Лизе, — что мне, наверное, не случайно так нравится этот напиток. Название напоминает о том, что когда-то в этой стране знали, как обращаться с этими мерзавцами-протестантами.

Фраза была произнесена настолько спокойным тоном, что только через несколько секунд Лизе пришло в голову, сколько ненависти было в словах Майкла.

— Как вам нравится ваш номер? — продолжал Майкл тем же невозмутимым тоном.

— Да, номер прекрасный.

Для Майкла был заказан двухкомнатный люкс. Некоторые деловые встречи должны были проходить там. Для Лизы предназначался однокомнатный вполне приличный номер, но также первого класса. Младший персонал обычно летал вторым классом, это было нормально. Другое дело номер. Хотя Лизу еще только вводили в курс дела, тем не менее она представляла «Дж. М. Лиддон». А отель «Браунз» был таким местом, где можно было встретить потенциальных клиентов. Поэтому на номер фирма не поскупилась.

— Давайте составим план на завтра. Наш самолет вылетает в Белфаст в четыре сорок пять. Из отеля надо выехать в три, так как всегда есть вероятность попасть в дорожную пробку. В двенадцать тридцать мы обедаем с Джеймсом Арденом в ресторане «Савой». С гриль-баром «Савоя» вам придется познакомиться в другой раз: там все время полно журналистов и членов кабинета, а Арден не хочет, чтобы нас видели вместе. Эти парламентарии — большие лицемеры. Им не стыдно принимать приглашения на обед от лоббистов, но не дай бог, кто-нибудь увидит их за этим занятием. Англичане обожают делать вид, что абсолютно равнодушны к презренному металлу. Даже тогда, когда лишают старушку мать последних средств и отправляют ее в дом для престарелых. Это вам не наши конгрессмены.

Лиза заметила, что зрачки Майкла сузились до размера булавочной головки. Она чуть подняла глаза, чтобы понять, не мигнул ли свет. Видимо, нет. Лизе давно уже казалось, что зрачки О'Донована реагируют не на свет, а на какие-то изменения внутри его.

— Парламент очень сильно отличается от конгресса, — продолжал Майкл. — Вспомните книги с именами лоббистов в конторе каждого конгрессмена.

Лиза вспомнила. Когда она только что попала в Вашингтон, эти книги поразили ее. Каждая была размером с огромный телефонный справочник страниц на восемьсот. Координаты лоббистов давались под разными рубриками: «Лоббисты», «Международные агенты», «Консультанты», «Юридические советники», «Специалисты по общественным отношениям и связям с правительством». В действительности суть дела была одна и та же. Все эти люди брали деньги за влияние на тех, кто пишет законы. Разница была только в том, что те, кто назывался лоббистами, прямо заявляли обществу: «Да, мы такие». Улыбнувшись, Лиза напомнила Майклу старый анекдот на эту тему: «Пожалуйста, не говорите моей маме, что я лоббист, она считает, что я — тапер в публичном доме».

Чувство юмора явно не входило в число достоинств Майкла О'Донована: он даже не улыбнулся.

— Англичане не понимают, каких бешеных денег стоит американским конгрессменам эфир во время предвыборной кампании. От нашей системы сбора средств они воротят нос. Обычное английское лицемерие: каждый член Британского парламента получает бешеные деньги как консультант какой-нибудь фирмы за то, что пытается влиять на политику в интересах этой фирмы.

— А если они становятся членами кабинета? — спросила Лиза.

— Тогда им приходится оставить все интересы на стороне. Но рядовые члены парламента могут быть руководителями и консультантами любого количества фирм. Они, правда, обязаны заявлять о своей побочной деятельности, но те списки, где это регистрируется, обычно никто не читает. Хотя, если какой-нибудь журналист обнаружит, что один из членов парламента голосует в пользу фирмы, получая от нее деньги, то разразится скандал. Но закон всегда можно обойти, главное — ни разу не попасться. Возьмем, например, Джеймса Ардена. Вот уже четыре года он получает деньги от «Стар Ойл», но не напрямую, а в виде платы за обучение его детей, за билеты на трансконтинентальные рейсы, за летний отдых семьи. Естественно, ни в каком реестре это не указывалось.