Несносный Дед Мороз для дурнушки (СИ) - Рави

в кладовку, где еще пять минут раздавались подозрительные шорохи, чавканье и хруст сырных крекеров.

26

— Она вообще собирается приходить в себя? — сквозь вату в ушах раздался чей-то недовольный голос.

— Имей совесть! — возмутился кто-то другой, — Человек умер, а мы сейчас требуем, чтобы она вскочила и исполнила танго?

— Танго в ее исполнении был бы комичным, — фыркнул некто.

Почему мне кажется, что я знаю, кому принадлежит этот недовольный голос? Рогатому Альбертино!

— Ты олень до мозга костей, — вздохнул Филиппок.

Его сухие маленькие лапки сжали мою руку, а потом нежно, слегка царапая, погладили.

— Ульяяяшааа, — протянул он, — Просыпааайсяяааа.

— Не хочу, — сорвалось с губ.

В голове была абсолютная каша.

Я вроде и помнила все, но не было четкой уверенности, что это все не приснилось.

Мне кажется, или я все-таки умерла?

Тогда почему я ощущаю себя вполне живой и… бодрой? В чем подвох?

Из-за этих мыслей даже не хотелось открывать глаза.

Но лапки енота сделали это за меня!

Филиппок своими острыми пальчиками поднял мне веки и заглянул сначала в правый, потом в левый глаз.

— Живая! Зрачки реагируют на свет и движения, — оскалился он в мохнатой улыбке.

— Да вы мертвого на том свете доконаете! — в сердцах воскликнула, — Я в раю? Хотя… если вы тут… в аду все-таки? А вы как сюда попали? Неужели операция по спасению мира пошла не по плану?

— У нее прорезался голос, — отчего-то довольно произнес Альбертиино, — Оживает спасительница наша.

В уши потихоньку врывались окружающие звуки.

Вот где-то далеко скрипнули детские качели, раздался веселый заливистый смех. Возмущенно загавкал чей-то пёс. Еще были скворчащие отголоски и звуки скребущейся ложки по тефлоновой сковородке. По моей сковородке! На моей кухне! Там кто-то еще и напевал!

Черт возьми, да я же у себя дома!!!

В квартире, обставленной именно так, какой она была до ограбления Денисом.

Что вообще происходит?

— Кристооооофф! — громко протянула я, — Мне нужны ответы! Немедленно!

Шкрябанье ложкой по сковородке прекратилось, и в следующий миг мужчина материализовался передо мной в комнате.

Все та же расстегнутая бархатная куртяшка Санты, обтягивающие штанцы и милая улыбка на лице.

— Ульяна!!! — он отбросил ложку в сторону и кинулся ко мне с объятиями, — Еще никогда в жизни не был так рад кого-то видеть в добром здравии!!!

— Вот именно! Что это все значит? — обвиняюще ткнула пальцем ему в голую грудь.

Горячую грудь, я бы даже сказала, огненную.

Это напомнило мне пережитую агонию рядом с шаром, и я быстро отдернула руку… Кристофф попытался ее перехватить, но не успел. После чего поднял взгляд полный удивления. Наивный такой взгляд… и глазками хлоп-хлоп.

— Все закончилось хорошо, — крайне осторожно начал он.

— А подробнее? — сузила я глаза.

Вот чует мое сердце какой-то подвох!

— Мир спасен, все вернулось, как и было… все люди живы…

— Зло исчезло?

— Магия надежно заточена в шаре, — хмыкнул мужчина и кивнул на прикроватную тумбочку, где стоял хорошо знакомый сувенир. Увидев его, у меня по телу пробежали мурашки.

Сейчас он был целехонький, ни царапинки, ни единого скола. Внутри шара падал снег, и мигали гирлянды на доме.

— Зло любит огоньки гирлянд?

— Их люблю я, — улыбнулся блондин, — А темная магия на этот раз сидит под семью замками и в пяти артефактах.

— Мало, закуй ее в цепи еще для профилактики.

— Хорошо, — слегка подхалимски согласился Кристофф.

Ох, чует жо… сердце! Что-то тут не так…

— А больше ничего не хочешь рассказать?

— Знаете, кажется, нам пора, — вдруг крякнули Филиппо и Альбертино, — Нас ждут там… ээээ…

— Белки! — выпалил енот.

— Точно, нас ждут белки! — совсем не заботясь, что выглядит это неправдоподобно, подтвердил олень.

Филиппок уселся на шею рогатому и оба растворились в воздухе, будто их тут и не было.

— Предатели, — философски прокомментировал Кристофф.

— Боятся гнева женского, — понимающе пожала плечами, — Ну? Колись давай. Почему я жива, и почему всеми фибрами души ощущаю какой-то подвох?

— А тебя больше печалит, что ты жива, или подвох? — попытался пошутить он.

— Все зависит от твоего ответа! — рыкнула я, — Ну?!

Мужчина пытливо посмотрел, отбросив всю дурашливость, прищурился и выдал:

— У меня был план, как вернуть тебя к жизни, — сказал и отскочил к стене не хуже испуганного кузнечика в траве.

— ЧТООООООО?!?! — после моего крика соседи обязательно вызовут полицию…

— Ну… — глазки у него забегали, — Я не был уверен на сто процентов, что получится, но знал, что есть шанс спасти тебе жизнь.

После этих слов я замерла и отложила сувенирный шар обратно на тумбочку. А то больно уж руки чесались запустить им в Кристоффа.

— Так ты меня спас? А не говорил, что это возможно, так как не был уверен?

— Да, — просто ответил он, — Шансы были пятьдесят на пятьдесят. Твое тело могло отвергнуть магию и ничего бы не получилось. Я не хотел дарить ложную надежду.

— Лучше бы ты сказал, — в сердцах бросила, — Сберег бы мне клубок нервов и ведро слез.

— А если бы не получилось? — возразил он, — Я не мог обещать того, в чем не был уверен!

— То есть теперь я жива и здорова? Мир спасен, а время вернулось вспять?

— Ну… почти, — почесал он за ухом.

— А что не так? Не всё вернулось после катастроф?

— Нет, — отмахнулся Кристофф, — Здесь все нормально. Мир тот же, что и был раньше, никто ничего не помнит.

— Тогда в чем дело?

— В тебе, — выдохнул он.

— Я так и знала… — трагично прошептала себе под нос, — И? Что со мной не так?

— Все так… просто ты теперь не только живая и здоровая, но и… немного бессмертная… в смысле, совсем бессмертная, — мужчина предпочитал не смотреть мне в глаза, а разглядывал шторы, — В общем, такая же, как я… магическая сущность во плоти. Щелкни пальчиками?

Я машинально щелкнула. С тумбочки сорвался сувенирный шар и заехал Кристоффу прямо в лоб.

— Должны были сорваться искры с пальцев, а они почему-то появились у меня в глазах, — пожаловался он, потирая ушибленное место.

Я щелкнула снова. Со стены сорвалась картина и упала Кристоффу на голову тяжелым уголком рамы.

— Оооуу… Ты как-то неправильно щелкаешь… — прокряхтел он.

И вновь щелчок пальцами. Из коридора прилетела метла и начала дубасить уворачивающегося мужчину.

— Хм, а неплохо, — довольно покивала я головой, — Удобненько!

— Тебе надо еще поработать над щелчком пальцами, — робко заикнулся он.

— Не надо! Самую главную функцию они уже умеют выполнять.

Мы посидели немного в тишине… каждый думал о чем-то своем, а я пыталась понять рада я открывшемуся знанию о бессмертии, или все-таки убить блондина?

Почему-то