Шагни в Огонь. Искры (СИ) - Анна Мичи

А... Нинъе интересуется изначальным поводом к неприязни.

Как это сложно объяснить.

– Ты назвал меня «короткоухим».

И снова ударило в уши молчание. На этот раз недолгое.

– И всё?! А-а, то есть извини, конечно. Но ты ведь и впрямь короткоухий?!

Ацу долго наблюдал за глазами нинъе. Долго – пока любопытный блеск в них не сменился лёгким намёком на раскаяние. Слабое, еле заметное раскаяние. Тогда сказал небрежно:

– Слово «короткоухий» звучит как оскорбление. Наш род – один из древнейших родов народа элхе. Форма ушей – семейная черта. Тебе понятно, круглоухий?

– Никогда не думал, что это так важно, – светловолосый отозвался откровенно.

– Это важно – для нас. Ты теперь среди нас, а не в своей глуши. Теперь ты должен подчиняться нашим законам, – чего ради он тут распинается перед нинъе, уча того правилам элхеской знати?

– Это точно.

Ацу показалось, или с соседней кровати и впрямь раздался тихий вздох?

Мерный писк приборов снова залил комнату, оставляя каждого наедине со своими мыслями.

– Я слишком поздно сообразил, – само собой вылетело из уст Ацу.

– Что? – откликнулся нинъе.

– Виллиэ.

– Твой однокурсник?

– Да. Виллиэ Орувери. Мне интересно, чего он хотел добиться. Ты перешёл ему дорогу?

– Я? Почему я? Это же он показал мне, где можно найти «звезду Юрисаэ», как её делать.

– Виллиэ?! – вместе с возгласом вырвалось неподобающее моменту изумление. Виллиэ научил первокурсника? Виллиэ?!

– Ага. Он вообще много чего мне рассказал, помогал по-всякому. С февраля.

Темноволосый подросток закрыл глаза. В темноте под веками плясали голубоватые тени. Чего хотел Виллиэ, чего он добивался? Это его сокурснику нинъе обязан своими успехами, его помощи. И в то же время Виллиэ подталкивал Ацу, чтобы...

– Он сталкивал нас, – элхе снова взглянул на соседа по палате. От ясности вставшей перед внутренним взором картины хотелось вскочить, опереться локтями о кровать, яростно рассуждать, помогая словам жестами.

Но тело не слушалось. Оставалось только говорить, тихо и ровно, в одной позе лёжа под простынями.

– Он сталкивал нас, – повторил Ацу. – Он с самого начала этого хотел. Как я сразу не понял. Он нас растил, дабы однажды мы встретились как соперники. Помогал тебе, чтобы ты, ещё совсем неумелый, только явившийся в школу первокурсник, научился управлять собой и своей магией. Влиял на меня, чтобы я занимался больше, чтобы не стал для тебя лёгкой добычей. Пусть Огонь падёт на его голову, Виллиэ!

Ли не смотрел на него. Отвернувшись, упёрся взглядом в потолок. Слушал. И когда элхе окончил речь, хищно вдруг усмехнулся. Отчаянно.

– А он мне нравится.

Что несёт этот нинъе?!

– Ну наконец-то я понял, какого хрена он со мной возился. Я-то думал сперва, это ты его ко мне прислал, каждый миг ожидал какой-нибудь подлянки.

– Почему же? – возмутился Ацу.

– Ну... вы же все вместе ходили, дружной четвёрочкой. Про тебя он сказал, мол, ты зовёшь меня крысой.

– Крысёнышем, – какого пламени Виллиэ... А, Огонь с ним. – Ладно, я...

Ли молчал.

– Я не стану звать тебя крысой, – с лёгким вздохом выговорил элхе. – Ты хорошо сражался.

Слабый смешок.

– Ну тогда я не стану звать тебя короткоухим, так уж и быть. Твоя птичка мне в кошмарах сниться будет.

– Её было несложно поймать. К тому же у меня не оставалось другого выхода, когда ты лишил меня возможности пользоваться руками, – не хотелось в этом признаваться, но слова нинъе звучали приятно.

– Как ты ухитрился нашпиговать её заклинанием? – да уж, он и впрямь истинный боевой маг, и в больничном покое жаждет новых знаний.

– Когда ты гнал меня к ловушке. Мысленно.

– Слушай, ты осознаёшь, что ты совершил невозможное?! – Ли выглядел возбуждённым.

– Твоя «звезда Юрисаэ» тоже не образчик творчества младших курсов, – Ацу негромко усмехнулся. – Такой мог бы гордиться и настоящий маг.

– Э-э, – донеслось с соседней кровати смущённое. И новым вопросом: – А что ж теперь будет?

Ацу отлично понял, что беспокоит светловолосого. Только ответа он не знал.

– Может, – невольно в интонацию пролилась пара капель горечи, – Виллиэ пытался избавиться от конкурентов. Ведь на старшие курсы берут не всех.

На этот раз Ли молчал так долго, что показалось – уснул. И только тогда, когда дремота начала уже овладевать и элхе, когда тело смирилось с неудобством несменяемого положения и тупой болью в руках, наконец пришёл тихий и словно потерявший все интонации от чрезмерного изумления голос светловолосого:

– Ну вы, эльфы, и интриганы.

***

Наутро – хотя Тенки мог лишь предполагать, что наступило утро: в больничном покое не было окон – появились целители.

Первым в комнату вошёл мужчина, длинноволосый светлоглазый врач. За ним – двое в голубых с зелёной вышивкой полумантиях – одежда практикантов целительства.

Мальчишка поспешно закрыл глаза, притворяясь спящим. Не хотелось встречать сейчас осуждающие взгляды врача и приговор, который мог читаться в его зрачках.

Дышать было трудно, словно зверь какой-то забрался под дых и впился изнутри острыми клыками.

Оставят ли Тенки в школе?

Что будет, если...

– Доброе утро, почтенные, – голос целителя разбил надежду избежать разговора. – Просыпайтесь и расскажите мне, как вы себя чувствуете, мои дорогие вояки.

Издевается. Подонок.

– Доброе утро, – эльф с соседней кровати ответил как ни в чём не бывало. А только что посапывал тут, уткнувшись в подушку. – Простите, что мы доставили Вам столько хлопот.

Пошёл закручивать свои многоэтажные вежливые словоформы.

Тенки чуть приоткрыл веки, подглядывая из-под ресниц.

– Ничего-ничего, – целитель принял поданный помощником табурет, ловко поставил его меж кроватями, уселся. – Вам ещё успеют отодрать уши.

Приподнимаясь – притворяться спящим больше не было смысла, – Тенки поморщился. Правая рука слушалась плохо, будто отлёжанная. Щеки горели. За ночь лицо покрылось словно засохшей коркой, отзывавшейся болью при каждой гримасе.

– Какие вы у меня красавцы, – целитель по очереди посмотрел на обоих. – Особенно ты, – кивнул он Тенки, – хоть прямо сейчас жени.

– Не надо, – Тенки неуклюже усмехнулся, – мне ваши эльфийки не нравятся.

Сказал и осёкся – отвесил грубость? Сейчас этот бешеный с соседней кровати как накинется на него с кулаками, а желания сражаться у нинъе сейчас не больше, чем у снятой с тигра шкуры.