Ботоксные дневники - Линн Шнернбергер

Я нерешительно поднимаюсь, и Хантер, наклонившись, целует меня.

— Как прошел полет? — бодро спрашивает он. Я все еще не могу произнести ни слова от изумления, но Хантер способен вести разговор и без собеседника.

— Шикарное место, правда? — восхищенно продолжает он, широко разводя руки в стороны, словно намереваясь обнять все, что его окружает. — Меня здесь просто обожают. Погоди, вот увидишь, какой нам дали номер. Твоя комната тоже будет что надо. Я уже распорядился, чтобы в нее отнесли вазу с фруктами. За мой счет.

— Прекрасно, — бормочу я, — просто потрясающе, — и замолкаю, разглядывая причудливые розовые фигуры на его гавайской рубашке. Может, это фламинго? Однако не следует отвлекаться. — Я не знала, что ты тоже будешь здесь, — говорю я, и мой голос звучит немного суше, чем мне хотелось бы. — Я думала, мы с Люси будем вдвоем.

Он начинает хихикать:

— Вы с Люси вдвоем на самом романтичном курорте в мире? — Он опять хихикает. — Не думаю, что это возможно. Ты, конечно, совершенно потрясающая, но она — моя. — С этими словами он обнимает Люси и легонько сжимает ее в своих объятиях.

Люси кладет голову ему на плечо, но потом, заметив выражение моего лица, выпрямляется и, наклонившись, тоже целует меня:

— Джесс, ты выглядишь потрясающе. Надеюсь, ты не очень удивилась, увидев здесь Хантера. Я уверена, мы замечательно проведем время. Погоди, ты еще увидишь спа. Я уже записала тебя на общий массаж и сеанс ароматерапии. Мне сказали, это что-то потрясающее. Но если ты предпочитаешь массаж лица розовыми лепестками, нет проблем. Я позвоню и все устрою.

Я решаю не отвлекаться на меню местного спа.

— Почему ты не предупредила меня, что Хантер тоже будет здесь? — требовательно спрашиваю я, совершенно не смущаясь тем обстоятельством, что предмет нашего разговора стоит прямо передо мной.

— Просто я хотела избавить тебя от повторения той неприятной сцены, которая произошла у вас с Дэном в поезде. Если ты ничего не будешь знать, тебе не придется ничего скрывать.

— Но я уже скрываю.

Она замолкает. Не так-то просто игнорировать аргументы, которые выкладывают тебе прямо поднос. Но Люси никогда не стала бы влиятельным голливудским продюсером, если бы не обладала неотразимым очарованием и целым арсеналом хитроумных уловок.

— Ну ты же меня знаешь. Я всегда считала, что заслуживаю самого лучшего, — вполне серьезно произносит она. — Моя лучшая подруга и мой возлюбленный вместе со мной в самом красивом уголке земного шара. Что может быть лучше? — И она улыбается Хантеру, который тут же бросается ей на помощь.

— Фактически это я настоял, чтобы ты поехала с нами. — Он благородно принимает удар на себя. — Да-да, я вспоминаю, что это была целиком моя идея.

Мы все понимаем, что он зашел слишком далеко, но ничего не поделаешь — карты раскрыты. Теперь мне совершенно ясно, что весь этот «побег» затеян с определенной целью. По лицу Хантера я могу судить, что пока он набирает очки: на физиономии приятеля Люси хитрая усмешка игрока, на руках у которого флэш-стрит. У него прекрасное настроение: он позанимался сексом, выспался, перекусил в номере, выпил текилы и теперь уверен, что ситуация с лучшей подругой уладится без особых проблем.

У меня несколько возможностей. Во-первых, устроить сцену прямо здесь, в холле, потом прыгнуть в лимузин и вернуться домой. Где никого нет. Чем же я буду заниматься в выходные? Пересадкой азалий? Следующая возможность — изобразить из себя доктора Фила и прочитать Люси лекцию о последствиях морального разложения. «Что ты себе позволяешь, женщина? Как можешь ты лгать лучшей подруге и обманывать мужа?! Не это ли самый верный способ разрушить свою жизнь?»

Есть, правда, еще один вариант — прикусить язык и попробовать массаж розовыми лепестками. Вряд ли мои обличения спасут брак Люси или как-то улучшат положение Дэна. Но и молчать я тоже не собираюсь. Как только мне удастся остаться с Люси наедине, я обязательно скажу ей, что этот невинный флирт, который она связывала с кризисом среднего возраста, неотвратимо перерастает в опасную связь. Если подруга считает, что таким образом сможет сохранить свои отношения с Дэном, мне остается только радоваться, что она не руководит американской службой безопасности.

Но если я соглашусь остаться, это нужно сделать изящно.

Я смотрю на длинную полоску розоватого песка, залитого слепящим светом послеполуденного солнца.

— Здесь просто потрясающе. Я, пожалуй, схожу, окунусь, пока приготовят мою комнату.

— Даже слышать об этом не желаю, — заявляет никогда не унывающий Хантер. — Ты наверняка проголодалась. Думаю, нам всем пора пойти перекусить.

Я внимательно смотрю на Люси, пытаясь понять, рассчитывала ли она на мою компанию, но ее лицо сияет приветливой улыбкой, которая кажется мне вполне искренней.

— Давайте поедим рядом с пляжем, — с воодушевлением предлагает она. — Это наше излюбленное местечко.

— Кстати, еда там просто потрясающая, — поддерживает ее Хантер. — Особенно миньоны с филе касатки и энчиладами.

— Я тебе уже говорила, — Люси, улыбаясь, шутливо закатывает глаза, — что обожаю в этом человеке все, кроме его кулинарных пристрастий. Но он исправится. — Сказав это, она по девчоночьи хихикает и берет Хантера под руку. — К концу выходных он у меня будет есть тако.

Хорошо, я обещаю держать язык за зубами, если она будет кормить его тако. Но если она начнет резать для него мясо, клянусь, я тут же выйду из-за стола.

Хантер с Люси медленно бредут по обсаженной цветами тропинке, ведущей через пляж, а я иду босиком по мягкому, словно тальк, песку, ощущая ступнями его ласковое тепло. Солнце жжет мне плечи, и я постепенно успокаиваюсь. Может, ранний загар пойдет мне на пользу?

— Смотри не обгори, — предостерегает меня Люси. — Солнце здесь очень коварное. Может, возьмешь солнцезащитный крем? У меня есть со степенью защиты сорок и восемьдесят.

— Ничего, обойдусь. Я не курю и почти не пью. Пусть же моим единственным пороком станет страсть к солнечному свету.

Я лезу в свою плетеную сумку и достаю собственный крем от солнца со степенью защиты восемь. Это максимум, на который я готова согласиться.

Люси оставляет Хантера и подходит ко мне.

— Дорогая, послушай, — шепчет она, — это действительно крайне неблагоразумно.

— Знаю. Я рискую заработать рак кожи. Читала об этом.

— И это тоже, — подтверждает Люси. — Но я имела в виду морщины и пигментные пятна.

— Уже слышала. Но легкий загар мне идет. И вообще, мне наплевать, даже если в старости я стану морщинистой, как Джорджия О'Киффи. Ее это, похоже, совсем не беспокоило. Пусть она и выглядела как сухофрукт, зато в девяносто завела двадцатилетнего любовника.