Право на любовь - Сьюзен Баррет

— Конечно, вы же здесь начальник.

Карен прошла в ванную, стянула с себя джинсы и анорак Роуэна и залезла под душ. Поток горячей воды мгновенно согрел ее, и ссадина от ветки начала гореть. Карен нанесла на волосы шампунь и снова пустила горячую воду. Ей не хотелось выходить, она поймала себя на том, что сознательно не торопится. При мысли о том, что снова предстоит встретиться с Роуэном с глазу на глаз, ей становилось не по себе. Должно быть, теперь, когда она в безопасности, он даст волю своей ярости. Ну и пусть! Ей все равно. Карен вытерлась, натянула фланелевый халат и открыла дверь в комнату.

— Вы ужасно выглядите, — деловито констатировал Роуэн, произведя осмотр с тщательностью, плохо сочетающейся с той яростью, которую он только что демонстрировал. Он сунул ей в руку бокал.

— Выпейте это. — Он плеснул себе и сделал большой глоток.

Карен присела на кровать, наблюдая за тем, как он отрывает от рулона полоску марли. Роуэн наклонил ее голову к свету и отвел волосы со щеки.

— Это довольно болезненно, — пробормотал он, смачивая марлю и прикладывая к ее щеке. От жгучей боли Карен чуть не задохнулась. В глубине души она не сомневалась в том, что он получает удовольствие, глядя на ее мучения.

Наложив мазь на другой тампон, Роуэн прижал его к порезу и закрепил кусочком пластыря.

— Теперь давайте уложим вас в постель.

— Благодарю вас, я справлюсь сама.

Роуэн нетерпеливо откинул покрывало. Вздохнув, Карен забралась под одеяло.

— Я еще не собиралась ложиться. — Сев в постели, она попыталась справиться с подушкой. Роуэн вытащил ее и подложил ей под спину.

— Может быть, хотите почитать? — Он подошел к книжной полке.

— Нет… я… — Она не договорила, подавленная его импозантным видом.

Он выглядел как заправский генерал.

— Тогда что? — Роуэн подошел к столу и, обернувшись, посмотрел на нее.

— Я хочу поговорить.

Роуэн не ответил и продолжал молча смотреть на нее. Глядя на его застывшее лицо, она пыталась угадать, какие чувства он испытывает. Скорее всего сердится на нее за то, что она ушла из лагеря без разрешения. Серебристые искорки в его глазах напоминали льдинки в штормовом свинцовом море. Карен знала, что в глубине души он мечтает только о том, чтобы уйти и никогда больше ее не видеть, но устремленный на нее взгляд говорил еще и о том, что она вызывает в нем желание. Карен бросило в жар, хотя бренди не имело к этому никакого отношения.

Наконец она решилась:

— Я вас не понимаю.

Мгновение помедлив, он поднял темные брови.

— А разве это необходимо?

Она проигнорировала его сарказм.

— Для меня да.

Развернув стоявший возле письменного стола стул, Роуэн оседлал его, скрестив руки на спинке.

— Что именно вы хотите понять?

— Что вас смущает? — Заметив, как угрожающе потемнели его глаза, она поспешно добавила: — Это из-за меня? Или вас не устраивает то, как я справляюсь со своей работой?

— Вам не кажется, что вы преувеличиваете? — перебил он, окинув ее критическим взглядом.

— Нет! Я говорю о своей работе, своем профессиональном росте. — Карен намеренно перескакивала с одного на другое, избегая упоминать истинный предмет своего беспокойства, а именно его необъяснимую переменчивость. Роуэн прекрасно осознавал это. Карен набрала полную грудь воздуха, но замялась, тщательно взвешивая каждое слово. — А еще…

Он подался вперед.

— С вашим профессиональным ростом все в порядке. Разве вам нужно об этом спрашивать? Мне кажется, вы и сами прекрасно знаете, что я предоставил вам полную свободу действий во всем, что касается строительства платформы.

— Да, но я хотела сказать о другом. — Карен опустила глаза, но не устояла перед искушением снова увидеть серебристые искорки в его глазах. — Я хотела спросить вас…

— Чего вы добиваетесь, Карен? Что вы хотите узнать?

— Я… я хотела бы узнать, за что вы так не любите меня, — выпалила она. — Почему вы…

Злость на его лице сменилась насмешливым оценивающим выражением. Лицо Карен вспыхнуло, она попыталась как-то смягчить свои слова.

— Это потому, что я похожа на вашу бывшую жену…

— Вы совсем на нее не похожи, — спокойно ответил он, — между вами нет ничего общего.

Глядя ему прямо в глаза, Карен небрежно поинтересовалась:

— Вы сожалеете об этом?

— Господи, конечно, нет!

Эти слова принесли ей огромное облегчение. «Слава Богу», — подумала она. Но все же что-то здесь было не так. Он держался слишком напряженно.

— Она тоже была инженером?

Он покачал головой:

— Она была дочерью богатого человека. Ее отцу принадлежала сеть прядильных фабрик — от Пеннинских гор до самой границы. Мне шел двадцать первый год, незадолго до этого я окончил школу и был неопытной добычей… — Роуэн криво усмехнулся, но его глаза остались серьезными. — Я познакомился с Клаудией Престон во время игры в поло. Ей было девятнадцать. Два месяца спустя мы поженились. — Его голос дрогнул от боли.

Возле губ Роуэна пролегла жесткая складка.

— В конце концов первая влюбленность прошла, и я обнаружил, что нас больше ничто не связывает. Клаудиа любила тратить деньги на дорогие наряды и украшения, ходить на вечеринки. Я ненавидел все это. Мы разошлись, когда я решил как-нибудь изменить свою жизнь и придать ей смысл.

Роуэн осушил свой бокал и задумчиво повертел его в руке.

— Я получил образование. Потом купил «ягуар» и восстановил его, — он горько рассмеялся, — но она отказывалась ездить в нем. К тому времени мы только разговаривали друг с другом. Мне было двадцать три, когда я поступил в университет. Я учился, а она развлекалась. Иногда она вообще не возвращалась домой, а наутро я снова ехал на занятия.

Он поставил бокал на стол и снова наполнил его.

— Я предупреждал ее, но она не обращала внимания. Клаудиа продолжала веселиться, лгать и выдумывать разные небылицы, чтобы объяснить, куда она исчезает все время и почему никогда не находит времени для меня… для нас. В конце концов в один прекрасный день, ничего не объясняя, она ушла. Позднее я узнал, что она спала почти со всеми моими друзьями. Я был посмешищем, рогоносцем из рогоносцев. — Роуэн замер, уставившись в пустоту. Минуты текли одна за другой.

Карен прикусила губу.

— Роуэн, мне очень жаль…

— Не стоит, — отрезал он, — сейчас мне тридцать восемь. Это случилось давным-давно, когда я имел глупость доверить свое сердце… — Он резко поднялся и отставил стул. — Однако я не собираюсь повторять эту ошибку.

Тяжело ступая, он подошел к двери, соединяющей половины вагончика, но на пороге обернулся и прошептал: