Я – Товарищ Сталин 4 - Андрей Цуцаев

— Они идут с юга, — пробормотал он, указывая на красную линию, обозначавшую позиции республиканцев. — Десять километров, может, меньше.

Гауптман Ганс Келлер нервно постукивал ботинком по камню, склонившись над картой. Его пальцы мяли её край, пока он отслеживал маршруты противника.

— Республиканцы знают местность лучше, — сказал он, его голос дрожал от раздражения. — Они обойдут нас по флангам, если фалангисты опять провалят разведку. Португальцы? Половина не понимает наших приказов, вторая таскает винтовки, как мешки с картошкой. Их Lee-Enfield — старьё, заклинивает в пыли. Нам нужны тут свои дивизии, а не этот сброд.

Лейтенант Отто Бауэр чистил Luger, сидя на ящике. Его зелёные глаза горели задором, но движения были резкими, выдавая раздражение.

— Фалангисты и португальцы — обуза, — бросил он. — Вчера португалец спросил меня, как заряжать миномёт. Если республиканцы ударят, эти «союзники» разбегутся, как тараканы'.

Лагерь бурлил. Немцы в серых мундирах проверяли пулемёты, чинили грузовики, укладывали гранаты. Их лица, обветренные солнцем, выражали усталость, но глаза горели решимостью. Фалангисты, в синих рубашках и красных беретах, пытались маршировать, но их нестройные движения вызывали у немцев усмешки. Португальцы, в потрёпанных зелёных мундирах, копали окопы, а лица выражали недовольство. Гул артиллерии смешивался с ржанием лошадей и рёвом моторов, создавая ощущение надвигающейся бури.

Ганс собрал офицеров у грубо сколоченного стола, где карта была усыпана карандашными пометками, обозначающими позиции и маршруты. Он ткнул пальцем в точку южнее лагеря.

— Здесь их главные силы, — сказал он. — Разведка сообщает: три батальона пехоты, около двух тысяч человек, рота Т-26 — минимум десять машин, возможно, до пятнадцати. Советские советники координируют их действия. Их план ясен: фронтальный удар, чтобы связать нас боем, и обход с восточного и западного флангов через овраги и холмы. Если они прорвут линию, мы окажемся в котле. Наши Panzer I бесполезны против Т-26 — их броня тонкая, а 20-мм пушки не пробьют советскую броню. Мы должны полагаться на пулемёты, миномёты и гранаты.

Вильгельм, вытерев пот со лба рукавом, кивнул.

— Наши танки держим в резерве для контратак. Главное — это пулеметы и миномёты. Пулемёты должны косить их пехоту, пока танки не подойдут слишком близко. Если фалангисты и португальцы не подведут, мы удержим центр. Но я не верю в их стойкость. Фалангисты уже показали, что бегут при первом выстреле.

Фридрих, затушив сигарету о ящик, добавил мрачно:

— Фалангисты подведут. Я уже заранее это чувствую. Их винтовки — это ржавый хлам, половина патронов бракованные, а дисциплины ноль. Португальцы чуть лучше, но их мало, и они не знают местности. Наши пулеметы — это единственная надежда. Надо сосредоточить огонь на пехоте и молиться, чтобы Франко прислал подкрепления, хотя я не верю, что они придут вовремя.

Отто, убрав Luger в кобуру, вскочил с ящика.

— Я беру миномёты. Если республиканцы пойдут в лоб, мы их покосим. Но если фалангисты побегут, я не успею их остановить. Португальцев ставим на левый фланг — там овраг, они хотя бы не растеряются. Фалангистов — в резерв, чтобы не путались под ногами.

Ганс кивнул, его ботинок всё ещё постукивал по камню.

— Хорошо. Вильгельм, ты с пулемётами в центре. Фридрих, бери правый фланг, там холмы, используй их для прикрытия. Отто, миномёты за тобой. Португальцев ставим на левый фланг, фалангистов — в резерв. Если они побегут, не тратьте силы на их спасение. Наша задача — удержать линию до ночи. Франко обещал подкрепления, но я не верю, что они придут вовремя. Проверьте пулемёты, зарядите миномёты, подготовьте гранаты. Это будет тяжёлый день.

Немцы разошлись по позициям. Вильгельм, стоя у пулемётного гнезда, проверял ленты MG-34, пересчитывая патроны. Его солдаты, молодые парни из Баварии, Саксонии и Пруссии, работали молча, их движения были чёткими, отточенными месяцами тренировок. Фридрих, на правом фланге, расставлял своих людей за каменными глыбами, превращая холмы в естественные укрепления. Он лично проверял каждую позицию, убеждаясь, что винтовки Mauser заряжены, а гранаты под рукой. Отто, на холме с миномётами, проверял прицелы и раздавал команды артиллеристам, его голос звенел молодым задором, но глаза выдавали тревогу. Португальцы, заняв левый фланг, копали окопы. Фалангисты, в резерве, сгрудились у палаток, распевая гимны и размахивая флагами с красным крестом, но их командир, Хосе уже выглядел растерянным, словно предчувствуя провал. Его сабля, которой он размахивал, казалась скорее театральным реквизитом, чем оружием.

К двум часам дня горизонт заволокло густым облаком пыли, поднятой ветром и движением войск. Гул моторов стал отчётливым, заглушая ржание лошадей и крики солдат. В небе появились четыре И-15, их крылья блестели на солнце, а пулемёты уже нацеливались на лагерь националистов. Два немецких Bf 109 поднялись навстречу, их двигатели ревели, но численное превосходство было на стороне Советов. Один Bf 109, зацепленный очередью И-15, задымил и пошёл вниз, оставляя чёрный шлейф. Пилот, обер-лейтенант Курт, успел катапультироваться, но его парашют опустился за линией республиканцев. Вильгельм, прильнув к биноклю, выругался.

— Советы летают лучше. Если они подавят нас с воздуха, танки раздавят нас на земле. Где второй самолёт? Нам нужны все машины, чтобы держать небо!

Первый удар республиканцев пришёл с юга, как и ожидалось. Артиллерийский обстрел начался внезапно, словно раскаты грома в ясный день: снаряды рвались в ста метрах от линии, поднимая фонтаны земли, камней и пыли. Взрывы сотрясали воздух, заглушая команды офицеров. Фалангисты, стоявшие в резерве, засуетились, некоторые бросились к укрытиям, не дожидаясь приказа. Их крики о «священной Испании» и «Viva Franco!» тонули в грохоте разрывов. Португальцы, на левом фланге, держались лучше, но их винтовки Lee-Enfield заклинивало в пыли, а гранаты, которые они бросали, падали слишком далеко от цели, не нанося вреда.

Вильгельм, стоя у пулемётного гнезда, увидел цепи республиканской пехоты, движущиеся за грядой холмов. Их было не меньше батальона — около шестисот человек, с примкнутыми штыками, шлемы поблёскивали на солнце. За ними, в клубах пыли, ползли силуэты Т-26, их башни медленно поворачивались, выискивая цели.

— Огонь по пехоте! — крикнул Вильгельм пулемётчикам. — Не давайте им подойти к стенам! Короткими очередями, экономьте патроны!

MG-34 загрохотали, их резкий треск разорвал воздух. Пули косили первую волну республиканцев, заставляя их падать в пыль или искать укрытие за камнями и в оврагах. Тела в серо-зелёных мундирах оставались на земле, некоторые солдаты корчились, хватаясь за раны, но пехота продолжала двигаться, используя складки местности. Советские советники, судя по чётким движениям, координировали атаку: цепи