Чертово колесо - Юлиана Анатольевна Матвей

к подготовке со всей серьезностью. Во-первых, выбор платья. Во-вторых, маникюр. Ну и в-третьих, визит к своему мастеру-парикмахеру, который вновь повздыхал над ее волосами.

− Моделью надо быть… Инженер!? Ужас какой! Не говори мне этого слова! − причитал он.

− Красавица моя! − громогласно провозгласил мастер по окончании работы. Часть волос были переплетены в замысловатую прическу, часть спускалась завитыми локонами по спине.

− Хорошо хоть в платье пришла. А то бы такую красоту испортила, − он суетился вокруг нее, поправляя то волосы, то одежду и выслушивая похвалу сослуживцев.

Наряд сегодня был выбран умопомрачительный. Изумрудного цвета платье держалось на тонкой бретельке, обтягивающей шею. Облегающий низ доходил до середины бедра. Открытая спина обрамлялась только завитыми локонами. Виолетта решила отказаться от украшений на сегодня. Платье и прическа настолько дополняли друг друга, что любой аксессуар был здесь лишним.

На вечер она приехала одна, отказавшись от сопровождения Степана. Войдя в стеклянные двери ресторана, девушка изумилась богатому оформлению и гардеробной, и самого зала. Служащие легко сновали по помещениям, одетые в одинаковую форму золотисто-бордовых оттенков. От количества золота в ресторане кружилась голова. Им были украшены замысловатые орнаменты. Скатерти и салфетки подобраны в тон. Потолок переливалась разными оттенками золотого. Виолетта почувствовала себя как в музее, а не на вечеринке.

Генерального найти не составило труда. Он стоял в окружении самой многочисленной группы и принимал поздравления и восторги. Виолетта оглянулась в поисках Степана. Он стоял, облокотившись на барную стойку вдали от всех, и смотрел прямо на нее. Девушка даже несколько смутилась. Взгляд коснулся зеркала напротив нее. В нем отражалась красавица в изумрудном платье с легким румянцем на щеках. Глаза блестели. Губы чуть тронула улыбка. Прическа была великолепной. Ей никогда не выучиться такому искусству. Она даже челку и ту умудрялась выстричь криво.

Вновь повернув голову в сторону Степана, она лукаво взглянула на него сквозь опущенные ресницы, и помахала рукой в знак приветствия. А затем прямиком отправилась отдавать дань юбиляру.

Всех гостей пригласили за столики. Она оказалась по соседству с секретарем, ее мужем и пожилым инженером, пришедшим, как и она, в одиночестве. Мужчина без конца балагурил, рассказывая юмористические истории из жизни. Остальная троица безостановочно хохотала, не успевая есть и пить. Виолетта чувствовала мужской взгляд на себе, но подходить к Степану не торопилась. Вначале они должны поговорить, а затем переходить, как говорится, к более близким отношениям.

Рядом с Виолеттой остановилась невысокая худощавого телосложения женщина. Темные волосы были аккуратно уложены и обильно политы лаком. На лице отражалось сильное волнение.

− Вы кого-то ищите? − спросила Виолетта.

− Да, мужа. Я здесь никого не знаю, а он куда-то отошел и не предупредил, − доверчиво призналась она.

− Меня Виолетта зовут, а вас? − приветливо улыбнулась девушка.

− Ольга. Теперь можно считать, что, кроме мужа, я знаю еще одного человека, − уже не так обреченно заметила женщина.

Виолетта с интересом слушала ее восторг от юбиляра, от выбранного ресторана. Ольга говорила очень эмоционально. Виолетта поймала себя на том, что не вникает в слова, а воспринимает только интонационные оттенки и жестикуляцию собеседницы. Вот ее лицо прояснилось, а взгляд наполнился обожанием. Девушка проследила в направлении объекта. Легкое удивление все-таки охватило ее. Мужем Ольги оказался Александр, который поспешил увести супругу подальше от опасной приятельницы. Виолетта посмотрела им вслед. Его жена представлялась некрасивой истеричной особой, а сейчас рядом с ним находилась довольно симпатичная, приятная в общении женщина. Как долго она была слепа и верила его словам. Пришла пора прозреть и увидеть, что в жизни есть и другие люди.

Виолетта накинула пальто и вышла на улицу. Морозец тут же защипал щеки и нос. Девушка подула на руки, стараясь их согреть. Карманов в верхней одежде не предусматривалось, а перчатки забыла дома. Она прислушалась к себе: ни боли, ни обиды нет, только радость от обретения новой себя.

Сзади раздался голос Степана:

− Расстроилась? − напряженно поинтересовался он.

− Совсем нет, − спокойно ответила она. − Я даже рада, что встретилась с ней.

− Расскажи о дочери, − попросил мужчина, беря ее за руки и заглядывая в глаза.

− Что именно? − голос сорвался. Сердце часто забилось. Дыхание перехватило.

− Сколько ей было, когда она умерла?

− Выкидыш на позднем сроке.

− Он тебя ударил?

− Что ты! Он просто ушел, скрылся, оставив меня на улице, без денег и даже без одежды, − сдавленно сказала Виолетта.

− Он не хотел ребенка? − с возмущением спросил Степан.

− Он не хотел девочку, − зло поправила девушка.

− А какая разница? − непонимающе уточнил мужчина.

− У настоящего мужчины должен быть сын, — объяснила она.

− Глупость какая! − Степан потянул ее за руку в сторону ресторана. − Я сейчас куртку заберу, и поедем домой.

Сидя в машине, Виолетта с удовлетворением заметила, что теперь все на своих местах и никто никому ничего не должен. Как здорово быть просто парой, а не треугольником или и того хуже четырехугольником.

− А подарок в честь примирения будет? − неожиданно спросила она.

− Что ты хочешь: золото или одежду? − хмуро спросил он.

− Отвези меня на этих выходных к маме, − с грустью прошептала Виолетта, глядя в пассажирское окно.

Степан остановил автомобиль около обочины и включил аварийку.

− Куда? − громче, чем хотел, сказал он.

− В одну маленькую деревеньку в Ярославской области.

− Ты на машине хочешь ехать?

− Да, − твердо проговорила девушка. Ей не хотелось лишних воспоминаний, связанных с поездом. Под стук колес она возвращалась домой, под стук колес ехала к маме. Сейчас у нее не было никого и ничего в родной деревне. Отец и братья отвергли ее и прибрали дом в свои руки. Все, что осталось, — это могилка мамы.

Люди приходят в этот мир и уходят. Кого-то ждет легкая и быстрая смерть, а кто-то проводит последние дни, месяцы, годы в тяжелых мучениях. А порой, как ее мама, полжизни приносят в жертву неизвестно кому: детям,