Алоха из ада - Ричард Кадри

и двое мужчин верхом на лошадях поднимаются на гору из выбеленных костей людей и животных к пещере, являющейся входом в подземный мир майя. Приспешники богов хватают девушку и кладу на каменный алтарь, а жрец заносит над ней обсидиановый нож, готовый вырезать ей сердце. Отцу и возлюбленному девушки приходится играть в традиционную игру майя в мяч до смерти, чтобы узнать, либо все они будут принесены в жертву, либо им удастся вернуться на землю. Я смотрел «Горы Геенны» тем вечером, когда Мейсон отправил меня в Даунтаун, так что мне так и не удалось узнать, выжил ли кто-нибудь из них.

— Это кровь у тебя на пиджаке? Тебя снова подстрелили. Ты магнит для пуль, или просто у тебя фетиш никогда не надевать дважды одну и ту же одежду?

Я не хочу знать, чем закончатся «Горы Геенны». Я давно решил, что девушка вернулась домой, и не хочу, чтобы выяснилось, что я ошибался. Я выключаю телевизор.

— Эй! Я смотрю.

— Можешь досмотреть потом. Я только что узнал, что в деле с Хантером замешана Аэлита.

Он кивает.

— Я не удивлён. Я думаю, что у неё и с Мейсоном какие-то дела. Какой-то ангел сбегал в ад и обратно, пройдя через пустоши, где даже адовцы не ходят. Кто ещё, кроме неё, настолько безумен, чтобы связаться с Мейсоном.

— Это, наверное, они послали Клифотов, или как там те называются. Но почему за Хантером? И зачем впутывать меня? Может, они пытаются заманить меня в ловушку?

— Ты только что попытался произнести слово «Клипот»? Посмотри на себя. Ты выучил слово взрослых мальчиков.

— У Аэлиты уже не получилось убить Бога. От этого бы сотряслась вся Вселенная. Они ведь не готовы вторгнуться на Небеса?

— Ни коим образом. Генералы всё ещё спорят над планами. Войска продолжают прибывать со всего ада. Ни коим образом они не готовы.

— Зачем же ей спускаться на цыпочках в ад?

— Мейсон только что получил что-то, что его очень взволновало. Оно большое. Похоже на негабаритный золотой гроб, на котором вырезаны все возможные связывающие руны и заклинания. Аэлита могла протащить что-то контрабандой с Небес. Возможно, какое-то оружие.

— Или что-то, что поможет Мейсону изготовить новый ключ от Комнаты Тринадцати Дверей?

— Скорее что-то вроде Друдж Аммуна. Ключ доступа к потайной задней двери на Небеса. У неё должны быть союзники наверху, так что меня это бы не удивило.

— А что, если она пришла не прямо с Небес? Раз она отправила того демона за Хантером, возможно, у неё есть ещё демоны. Могут они с Мейсоном собирать армию демонов?

Касабян ухмыляется.

— Даже Люциферу это бы не удалось. Тренировать демонов — это всё равно что пасти кошек под ЛСД.

У меня внутри всё переворачивается, и мне по-настоящему хочется кому-нибудь врезать.

— Всё из-за меня. Я слишком разумничался. Мне следовало убить Мейсона, когда у меня был такой шанс. Это доказывает мою теорию о переоценённости мышления.

— Возьми себя в руки. Мы можем вычеркнуть, что у Мейсона есть ключ. Он бы им уже воспользовался. Вернулся бы сам или прислал адских головорезов. Нет. Это что-то ещё.

— Это должно быть нечто такое, что уже слишком поздно, чтобы я мог остановить. Мне нужно снова поговорить с Сентенцами. Прошлый раз я психанул и ушёл, когда понял, что Хантер — младший брат Ти Джея.

— Ти Джея? Нашего Ти Джея? Какое, бля, коварство.

— Я что-то упустил с ними. Вернусь утром. Продолжай наблюдать да Даунтауном. Рассматривай это как самозащиту. Если Мейсон вернётся сюда, то замочит не только меня.

— Теперь ты пробудил во мне интерес.

Я на минуту задумываюсь.

— Знаешь, ты мог бы рассказать об этом раньше. И сэкономить мне уйму сраного времени.

— Конечно. Никогда не знаешь, как ты отреагируешь на информацию. Мне не нужно, чтобы тебе сорвало крышу, и ты выкинул меня наружу или достал пушку.

Что верно, то верно. Я вышвыривал этого маленького хорька и несколько раз стрелял в него. Не то, чтобы у меня не было причин. Он шпионил за мной на Люцифера, и как-то раз пытался убить меня. Но то было давно, и с тех пор ангел всё время нашёптывает мне на ухо милые глупости не убивать людей, когда те бесят. И это было до того, как я понял, что мне нужны все друзья, которых я могу найти в этом мире. Не то, чтобы Касабян такой уж друг, но у него хороший вкус в фильмах, и мы оба хотим выпотрошить и четвертовать Мейсона.

Он подбегает к телевизору и снова включает его.

— Если ты собираешься пристрелить меня, я хочу досмотреть свой фильм.

На экране двое вакеро[99] играют в игру в мяч майя. Они медлительны и неуклюжи, всё время натыкаются друг на друга и падают.

— Все верно, чувак. Конечно. Меа кулпа[100]. Иногда я славюсь тем, что грубовато выражаю свои эмоции, но я завязал наводить пушки на знакомых людей.

Он отрывает взгляд от экрана и мгновение смотрит на меня.

— Это мои извинения?

— Думаю, да.

Он выключает фильм, берёт своё пиво и пьёт. Тонкая струйка вытекает из его шеи в ведро.

— С тех пор, как убыл Люцифер, это место разваливается на части, и я не имею в виду, что не убирают мусор. Я имею в виду, что разваливается на части Ветхий Завет. Землетрясения. Лесные пожары. Адские голодные бунты. То, чего тебе не захочется видеть. Нет никого у руля. Мейсон связал армию и местных пинкертонов своими военными планами. Похоже, ему плевать на то, что ад катится … ну, ты понимаешь. В ад.

— Кто с ним сотрудничает?

— Большинство генералов Люцифера перешли на его сторону. Абаддон, Вормвуд, Маммона. Они все в Пандемониуме. Генерал Семиаза — единственный не примкнувший. Ему не нравится идея, что им будет помыкать смертный. И он командует херовой тучей войск. Я не знаю, смогут ли они провести атаку без него или его войск.

Я достаю из пальто «Проклятие» и наливаю себе выпить из стоящей на ночном столике бутылки «Джека».

— Знаешь, что странно? Вся эта история между мной и Мейсоном — я даже не могу вспомнить, с чего всё началось.

— Кроме того, что вы совершенно похожи?

— Иди на хер.

— Правда ранит, да, Динь-Динь?

Я потираю руку там, где меня зацепила пуля. Это хотя бы помогает мне забыть об ожогах на руках.

— Я совсем не понимаю всей этой его затеи с раем и адом. Довольно глупо хотеть захватить ад, но зачем Мейсону