Избранные произведения. Т. 8. Квози: Квози. КОТализатор - Алан Фостер

— У меня есть разрешение. Вам не о чем беспокоиться.

— Меня успокаивают ваши слова, — Смотрящий спрыгнул на песок, приблизился к ним и вопросительно посмотрел на самку.

— Думающая-о-Печальном, это — разведчик Смотрящий-на-Карты. Но вы, вероятно, уже узнали первого Квози, совершившего убийство на этой планете.

Смотрящий напрягся, но не ответил на вызов. Ничего другого он и не ожидал от музыканта. Старые обиды не забываются.

Несмотря на этот враждебный выпад Поющий-высоким-Голосом и его подруга сохраняли бесстрастный вид, словно появление разведчика не имело для них никакого значения. Это можно было бы истолковать как необычную форму безумия, но Смотрящий-на-Карты не спешил делать выводы.

— Итак, у вас есть разрешение. — Этой фразой он давал возможность Поющему вернуться к привычной для Квози манере разговора, но ответ был ошеломляюще груб:

— Да, есть.

Оскорбленный разведчик с трудом взял себя в руки, понимая, что он находится здесь не для того, чтобы расследовать это происшествие. Он может вежливо проститься, оставить их в покое (с их музыкой и танцами) и составить официальный отчет-доклад. И пусть Старейшины принимают решение. Но он просто не мог уйти. Что держало его: любопытство, воспоминания или, может быть, чувство ответственности и долга? Трудно сказать. Он не смог бы ответить на этот вопрос.

— Кто выдал разрешение? — Спросил он, а про себя удовлетворенно подумал: «Вот так. Я тоже умею грубить».

— Вторая книга Шамизин. Манускрипт Эстетики. Монологи оратора. Вся история искусства Квози, — невозмутимо ответил музыкант.

Уши разведчика дрогнули:

— Я не понимаю.

— Ничего другого я и не ожидал, — верхняя губа музыканта дрогнула и обнажились передние зубы. Смотрящий-на-Карты почувствовал, как кровь зашумела у него в ушах. Древний вызов едва не заставил его броситься на Поющего-высоким-Голосом и только опыт и выдержка удержали его от атаки.

— Вы не художник, — продолжал Поющий. — Всего лишь еще один винтик в машине.

— Как и все мы. Главное — это наше сообщество. Вы неправильно понимаете значение своей индивидуальности. Вам нужна помощь.

Поющий отрицательно покачал ушами.

— Не нам. Мы, как художники, не можем подчиняться грубым и деспотическим законам, которые заставляют нас, словно жуков, копаться в земле.

— Квози всегда жили под землей, — запротестовал Смотрящий-на-Карты. — Нет ничего зазорного в том, что мы ведем тот же образ жизни, что и наши предки.

— Да, если бы у нас не было другого выбора.

Смотрящий-на-Карты попытался перевести разговор в другое русло.

— Решения Совета не обсуждаются.

— Речь идет об искусстве. И если уж они решили лишить нас права выбора, то мы должны бороться.

— Вы оба сошли с ума.

— Мы художники, — Поющий произнес это так, словно эти слова все объясняли. И в какой-то мере он был прав.

Чувство долга заставило Смотрящего продолжить разговор.

— Итак, у Вас нет официального разрешения.

— Мы имеем право быть здесь, — произнесла самка. — Нам дает его наше духовное начало и вторая книга Шамизин. Больше ничего не нужно.

— Это решать буду не я. Надеюсь, вы понимаете, что я должен отразить факт вашего пребывания на поверхности планеты в своем официальном докладе.

— Ничего другого мы и не ожидаем, — даже эта обычная фраза прозвучала в устах Поющего оскорблением. — Пишите, что хотите. Это не имеет никакого значения.

— Я сделаю это после того как вы вернетесь в Нору.

— А кто говорит о возвращении в Нору? — откровенно наслаждаясь замешательством разведчика, музыкант продолжил: — Мы и не собираемся возвращаться. Мы создадим свою Нору, свободную от условностей и предрассудков.

Здесь наша жизнь не будет расписана по минутам, как на корабле.

Затем он широко раскинул руки и обратился к небесам:

— Мир — это не подземелье!

— По крайней мере честно, — осторожно ответил Смотрящий.

Это было хуже, чем он думал, гораздо хуже. Теперь он не мог оставить их здесь.

— Но ведь вы можете попасть в руки местных жителей и тогда поставите под угрозу само существование колонии.

— Ничего не случится. Мы укроемся так же тщательно как и вы. Мы понимаем ответственность, которую возлагаем на себя. У нас достаточно припасов; мы готовились больше года. Все будет в порядке.

Только теперь Смотрящий-на-Карты увидел пару самодельных, плотно упакованных рюкзаков, лежавших у скалы. Он вздохнул и взглянул в глаза упрямого музыканта.

— Это безрассудство. Никто не может покинуть Нору. Никто не может пренебрегать решениями Совета.

— Мы прожили в этом мире четыре года и ни один местный житель даже не приблизился к Hope. Два странствующих Квози не нарушат безопасности колонии. Нас никто не увидит. Может случиться так, что когда-нибудь нам надоест изоляция от общества и мы добровольно вернемся в колонию, но сейчас мы жаждем свободы. Нам нужны новые краски, звуки, запахи для вдохновения. Без новых впечатлений мы обречены на творческую гибель.

— Среди нас много художников и все они довольны своей жизнью.

— Откуда вы знаете? Вы что, интересовались их чувствами? Впрочем это не имеет значения. Важно то, что не довольны мы. Нам необходимо жизненное пространство.

— Вам не позволят покинуть Нору. Вы должны понимать, что вас вернут.

— Сначала нас нужно будет найти, — высокомерно произнес Поющий. — Не думаю, что Совет пойдет на это. Поиски могут принести куда больше вреда, чем наше исчезновение. Никто не знал о наших планах и известие о нашем побеге может подтолкнуть других к поискам свободы.

Смотрящий-на-Карты обдумал слова музыканта. Это не спонтанный поступок, как ему показалось вначале, а тщательно спланированное действие. Может получиться так, что Совет действительно решит выбрать из двух зол меньшее и не начинать поиски. Смотрящий еще больше приблизился к музыканту и остановился, балансируя на грани допустимого.

— Есть еще одна возможность остановить вас, но об этом вы не упомянули.

— Что же это?

— То, что столкнувшись с вами и узнав о ваших намерениях, я могу заставить вас вернуться в Нору. В этом случае необходимость в поисках отпадет, — и он демонстративно опустил правую руку на оружие, пристегнутое к поясу.

Поющий бросил быстрый взгляд на кобуру разведчика.

— Мы не собираемся возвращаться и ни вы, и никто другой не сможет заставить нас сделать это.

— Я могу уничтожить вас.