Принцесса (СИ) - Степанова Мария Игоревна

— Зачем? — напряженно спросила Юлька.

— За надом! — шутливо ответил Андрей. — Есть у меня одно дело… Не к тебе.

— А к кому? — это было еще более странно.

— К Гавриле твоему.

Юлька взглянула на молодого человека с недоумением.

— Хороший же пес, — пояснил Андрей, — только с проблемами. Попробую порешать.

— Он тебя даже близко не подпустит! — предупредила Юлька.

— Сегодня да, — согласился Андрей, — а потом может и подпустит.

Вечером она не стала задерживаться. Не видев дочь почти двое суток, Юлька ужасно соскучилась. Дома, на удивление, был порядок, Лерка валялась на диване, играла с поросенком. Она подскочила, бросилась обниматься.

— Мамуля, как же я соскучилась! — Лерка по привычке тараторила все новости разом. — Приходила бабушка, принесла рассольник. Дед сказал, что скоро будет потоп и мы не сможем выехать до конца мая. Правда, мам, не сможем? А как же день Д?

Юлька улыбалась. Дочь сунула ей в руки беспокойно копошащегося Фунтика, а сама гремела посудой, разогревала суп.

— Дед у нас тот еще гидрометцентр, — ухмыльнулась Юлька и поставила Фунтика на пол, — его предсказания из разряда "то ли дождик, то ли снег, то ли будет, то ли нет". Так что не переживай, может и не пропустим праздник.

Это была очень смешная традиция. Когда ее мама и мама Ильки ждали рождения первенцев, они загадали, что случится это эпохальное событие в один день. Но Юлька нарушила все планы и родилась на три недели раньше Ильки. Юные мамаши не стали отчаиваться и придумали общий праздник — день Д, то есть день Детей, и отмечали его двадцатого мая, посередине между днями рождений Юльки и Ильки. Этот праздник был не хуже именин, потому что были подарки и сладости, и маленькие Юлька с Илькой ждали дня Д не меньше дня рождения. Когда в семье появилась Лерка, ее тоже включили в этот праздник, и тут уж на нее сваливался подаркопад.

С улицы раздался голос Гаврилы, и Юлька вспомнила, что Андрей собирался прийти. Она вдруг заволновалась.

— Кто там? — удивленно проговорила Лерка.

— Я посмотрю, — Юлька встала, накинула куртку и вышла.

Андрей сидел на крыльце. Он ничего не делал, только держал в руках что-то, похоже на кусок каната и кусок колбасы в пакетике. Гаврила, настороженно смотрящий на незваного гостя, не лаял, но, завидев Юльку, сорвался с места, заголосил, натянул цепь до предела, заставив Андрея подняться на ступеньку выше.

— Ну, чего выбежала? — голос Андрея отдавал недовольством, — мы разговариваем, а ты сбиваешь.

— Я посмотреть… — растерянно ответила Юлька.

— Посмотрела? Ну иди в дом, — почти приказал Андрей.

Она вошла в сени, но любопытство взяло верх, и она замерла у двери.

— Не лай! — дружелюбно, но твердо сказал мужчина собаке, — я свой. Свой.

Гаврила еще несколько раз гавкнул, потом цепь зазвенела и Юлька догадалась, что пес ушел в будку.

— На! — произнес Андрей. Цепь снова зазвенела, Гаврила вышел посмотреть, что предложил ему незнакомец.

Юлька улыбнулась и ушла в дом.

— Кто там, мам? — Лерка убирала посуду.

— Андрей, — ответила Юлька и вдруг опомнилась, что не назвала его по отчеству.

— И где он? — Лерка не выразила недовольства, это было уже хорошо.

— Там, — махнула рукой Юлька, — с Гаврилой разговаривает.

— Зачем?! — изумилась девочка.

— Хочет приручить.

— Ничего себе! — это прозвучало почти с восхищением, — не боится, что Гав ему руку откусит?

— Наверное не боится, — пожала плечами Юлька, — у него отец — кинолог, — добавила она.

— Ого! Откуда знаешь? — Леркины глаза загорелись любопытством.

— Он сам рассказывал, — ответила Юлька покраснев, вспомнила, при каких условиях она узнала про родителей Андрея.

Дверь хлопнула и мужчина вошел в дом.

— Хороший пес, — предвосхитил вопросы Андрей, — диковатый и обиженный на весь свет, но хороший, с ним можно работать.

— Чай будете? — Лерка выражала благодушие.

— Буду, — согласился Андрей, — только дайте руки вымыть.

Юлька наблюдала, как ее дочь и ее мужчина налаживают отношения. Ей было волнительно, но эти двое, похоже, нашли общий язык. Юлька выспрашивала про отца-кинолога, Андрей с видимым удовольствием рассказывал, и по теплоте его голоса было понятно, как он любит и дорожит семьей.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

22

— Он прикольный, — Лерка возила утюгом по своей блузке, одновременно поглядывая, как Юлька играет с поросенком.

— Фунтик? — Юлька щекотала розовое с черными пятнышками пузико, Фунтик весело повизгивал, — очень прикольный.

— Да не-ет! — Лерка поставила утюг, встряхнула блузку, придирчиво осмотрела на предмет складок, — Андрей!

Юлька напряглась. Это происходило независимо от ее желания каждый раз, когда речь заходила об Андрее.

— Да? — она постаралась, чтобы голос прозвучал как можно равнодушнее.

— Ага! — Лерка выдернула шнур, повесила блузку на спинку стула и плюхнулась рядом с Юлькой на диван, — я думала он зануда, а он ничего такой… Только мам… А если папа вернется?

Лерка посмотрела на мать, и Юлька вдруг поняла, что дочь тревожится не за то, что она "изменяла" ее отцу, а за то, как мать будет выбираться из этой ситуации.

— Лерусь… — Юлька помедлила…мне кажется, он не вернется.

— Почему ты так думаешь? — Лерка смотрела внимательно.

— Думаю, у него была масса возможностей вернуться. Но он не вернулся. Знаешь, — Юлька притянула дочку, обняла ее и чмокнула в висок, — сколько я его ждала! Сначала мне казалось, что вот-вот откроется дверь и он войдет. Потом я ставила себе временные рубежи, после которых он точно должен был вернуться. Например, когда ты в четыре года заболела, и тебя положили в больницу, а меня не пустили. Мне было так страшно и тяжело, что я просто молилась, чтобы он вернулся и поддержал меня. Но его не было.

— Но он же шлет деньги, — задумчиво проговорила Лерка.

— Шлет, — кивнула Юлька, — это самое странное во всей этой ситуации.

— Мам, а ты любишь его? Ну… папу?

— Не знаю, — Юлька произнесла это и вдруг поняла, что только что призналась вслух не только дочери, но и себе, — я ужасно любила Сережу. Это было как наваждение, как болезнь. Но от болезни или умираешь или выздоравливаешь. Я, наверное, выздоровела.

Она не стала признаваться Лерке, что было время, когда она чувствовала, что умирает. Ни к чему девчонке знать такие подробности.

— Мам, я себе не представляю.

— Чего, котик?

— Ну, что ты была всего на два года старше меня. — Лерка легла к матери на колени и теперь смотрела ей в лицо, — я ни разу не чувствовала ничего подобного. Интересно, это всем дано, так сильно влюбляться, или только избранным?

— Ах ты мой философ! — Юлька наклонилась и чмокнула дочку в кончик носа, — все у тебя будет! Но, ты же у меня умница, поэтому учись на моих ошибках. Любовь любовью, но голова должна быть на месте! И отношения с мальчиками… Ну, те самые отношения… Должны быть безопасными!

— Фу, мам! Ты что, хочешь мне про секс рассказать?! — Лерка сморщилась, — я и так все знаю! И про презервативы, и про раннюю беременность.

Юлька смущенно улыбалась.

— Ну, тогда я за тебя спокойна, — произнесла она, — но раз уж мы заговорили на такую щепетильную тему, я бы хотела спросить еще кое-что.

— Что? — Лерка не выглядела ни испуганной, ни растерянной, это уже было хорошо.

Юлька собралась с духом.

— С кем и куда ты ездила, когда гостила у бабушки? — выпалила она одним духом.

Лерка скривилась.

— Бабуля сдала? — спросила она, но ответа ей было не нужно, — так и знала, что она проболтается. Это Денис был!

Юлька укоризненно покачала головой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Лера, он старше тебя, причем намного! Что у вас за отношения?

— Мама, да ты все неправильно поняла! Он хочет к Нине подкатить! Мы ездили подарок ей выбирать.

— К Нине?! — вот это была действительно неожиданность.

— Ага! Он и писал-то мне, все спрашивал про нее. Не знает, как подкатить, она ж у нас как дикарь, от мужиков шарахается. Может она лесбиянка?