Принцесса (СИ) - Степанова Мария Игоревна

— Хорошо, — почти шепотом ответила Юлька и взглянула снизу вверх.

В это время в учительскую вошли, громко разговаривая, шурша плащами и куртками, покашливая, коллеги, и Юлька резко отвела взгляд.

— Юлия Вячеславовна, — окликнул Андрей, — ключик передайте пожалуйста!

Она обернулась к нему, от волнения прослушав, что он произнес, и Андрей махнул головой в сторону доски с ключами. Юлька дотянулась, сняла ключ и протянула ему. Андрей раскрыл ладонь, она вложила ключ, на секунду задержала свою руку в его, ощутив тепло, потом вынула ладонь и вышла в двери, испытывая огромное желание обернуться.

В приемной суетилась взволнованная Алла Петровна — Юльку вызывали в управление. Очень срочно.

— Зачем? — Юлька мысленно перебрала в голове все, за что начальство могло быть недовольным.

— Не знаю! — Алла Петровна взволнованно заламывала руки, — звонила секретарша зама, голос противный, тон звенящий!

— Понятно! — Юлька наконец-то сняла пальто, повесила в шкаф. У Аллы Петровны были свои критерии голосов по телефону и определения степени важности. Голос "с той стороны" мог быть вежливым и журчащим, суетливым и спотыкающимся, нервным, злым, переживающим. Сегодня был звенящий. Это значило, что секретарша Звягинцева не просто передала, а отчеканила приказ явиться пред светлы очи своего начальника. — Алла Петровна, позвоните пожалуйста Михал Михалычу, спросите, не нужно ли ему в город…

Всякий раз, когда приходилось менять планы Юлька нервничала. Она кое-как нашла подмену на три своих урока, предупредила Лерку, что, возможно, будет поздно, и через час тряслась в раздолбанной "девятке" одного из сельчан, направляющегося в город по своим личным делам. Помимо всего этого, Юлька через Аллу Петровну узнала, что председатель Михал Михалыч заболел, три дня назад его увезли в город и экстренно прооперировали. Она загадала, если будет время, заехать проведать больного.

В приемной Звягинцева она просидела битых два часа. Секретарша не пропускала к шефу, аргументируя, что у него важный разговор, и не отпускала, заверяя, что "Юрий Геннадьевич скоро освободится". Наконец, когда она уже не просто нервничала, а по-настоящему злилась, Звягинцев вышел из кабинета, как всегда благоухающий дорогим парфюмом, увидел ее, и, многозначительно осмотрев, сухо произнес:

— Добрый день, Юлия Вячеславовна, проходите.

Юлька про себя отметила и сухость и немногословность Звягинцева. Все-таки мерзавец запомнил, как она "отшила" его. Ну что ж, посмотрим, чего хочет…

В напряженном молчании Звягинцев уселся во главе длинного стола, Юльке указал на один из стульев. Она сняла пальто, бросила его на спинку соседнего стула, пригладила волосы, села. В широкие окна бил яркий весенний солнечный свет, с крыш еще не капало, но воробьи вовсю орали, зазывая весну.

— Юлия Вячеславовна, — подал голос Звягинцев, заметив, как она засмотрелась в яркую синь неба за окном, — что у вас происходит?

Вопрос был странный, Юлька недоуменно посмотрела на замдира. Звягинцев всем своим лицом изображал озабоченность и недовольство.

— А что у меня происходит? — спросила Юлька, пытаясь понять, что он имеет ввиду.

— У вас происходит бардак и беспредел! — повысил голос Звягинцев, — а вы, Юлия Вячеславовна, похоже, считаете это нормой, раз сидите тут такая спокойная и не переживаете за свою судьбу!

— Юрий Геннадьевич, — стараясь сдерживаться ответила Юлька, — пока что вы говорите загадками и я не совсем понимаю, что именно вы имеете ввиду, но как только узнаю, конечно, начну переживать!

— Шутите, да? — Звягинцев взял карандаш и начал постукивать им по столу, — ну-ну… В ближайшее время к вам будет направлена инициативная группа с проверкой вашей, Юлия Вячеславовна, деятельности, и скажите спасибо, что именно я буду возглавлять эту группу. Иначе возможно вам бы грозило не только увольнение, но и уголовная ответственность!

— Да за что?! — она больше не могла слушать, как Звягинцев смаковал ее будущие беды.

— Как за что? За организацию на территории школы коммерческого компьютерного клуба и игр на деньги. И ваш новый сострудник тоже будет привлечен к ответственности вместе с вами.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Пару секунд Юлька растерянно смотрела на Звягинцева. Потом сознание включилось, и она все поняла.

— Вы про турнир что ли?! — с облегчением выдохнула она.

— Именно, — кивнул замдир, — наконец-то вы начали соображать.

— А причем тут "коммерческий клуб"? И откуда вы взяли информацию про игры на деньги?

— Только не надо из меня делать дурака! — Звягинцев погрозил ей карандашом.

"Чего там делать, все уже сделано" — злорадно подумала Юлька, но вслух ничего не сказала.

— Я прекрасно ориентируюсь в интернете, и прочитал, как происходит участие в подобных турнирах. А еще, ваши ученики очень хорошо все расписали на страничках своих соцсетей, поэтому, сбор доказательств не составит труда.

Он еще долго распекал ее и так и сяк, время от времени упоминая, что проверка непременно найдет нарушения и ее с позором выгонят из школы, запретят преподавать и отправят в тюрьму. Это было отвратительно. У Юльки разболелась голова, и хотелось только одного — чтобы Звягинцев наконец-то удовлетворился сказанным и отпустил ее.

— Ну что ж, — Звягинцев сделал менее строгое лицо, — вы свободны, Юлия Вячеславовна, надеюсь, у проверяющих не возникнет никаких препятствий в работе.

Юлька даже не затруднила себя прощанием, собрала вещи и вышла из кабинета. Секретарша напряженно проводила ее взглядом и вернулась к своим делам.

В горле стоял ком. Она вышла в просторный холл и остановилась, не зная, что делать. Ощущение было, будто ее отстегали на глазах у всех. Подлец Звягинцев наверняка сам инициировал эту проверку, с него станется. Ну ничего, мы еще поборемся! Юлька застегнула пуговицы, намотала шарф и достала из сумки телефон. Она не позволит унижать себя какому-то хлыщу в костюме!

— Алла Петровна, — она постаралась, чтобы голос ее был спокоен, ни к чему волновать старушку, — попросите Кочкину подменить меня завтра еще раз, я останусь в городе. Нет, ничего не случилось, просто не успеваю. Да, спасибо. До свидания.

Следующий звонок был дочери.

— Лера, сегодня переночуй у бабушки, я задержусь. Нет, ничего не случилось. Какой голос? Нервный? Тебе показалось. Не показалось? Ну, в общем, ничего страшного. Поросенка не забудь накормить. И убрать за ним. Гаврилу тоже. Ну что-что?! Накормить! Убирать не надо. Я бабушке еще перезвоню. Люблю тебя!

— Мамуля, — я сегодня переночую у вас, — Юлька чуть-чуть отодвинула аппарат от уха, чтобы не оглохнуть от маминых восторженных вскриков, — дела задержали. И еще… Ты по-прежнему общаешься с Колесниковыми? Это хорошо. Нет, ничего, приеду, поговорим.

Решив три вопроса подряд она выдохнула, накинула сумку на руку и вышла из здания ненавистного управления. Такси быстро довезло до районной больницы, и ее, хоть и не без уточняющих вопросов, пропустили к Михал Михалычу. В трехместной палате председатель лежал у окна. Увидев ее, мужчина обрадовано заулыбался.

— Юленька, здравствуй!

Юлька присела на табуретку рядом с кроватью, достала из пакета и выложила на тумбочку фрукты, коробочки йогурта и сок в маленьких детских коробочках. Мужчина покосился на передачку и скривился.

— Лучше бы колбаски принесла, — вздохнул он, — или сала.

— Ага, — Юлька улыбалась, — вам после удаления желчного как раз только колбаску с салом и надо!

— Ты как моя, — огорченно произнес Михал Михалыч, — та тоже, какие-то кашки носит. Тьфу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ничего, — Юлька погладила председателя по тыльной стороне кисти, — поправитесь, и все будет хорошо.

Мужчина согласно кивал, но в лице было сомнение в том, что дальше будет все только хорошо, потому что рекомендации от лечащего врача он уже получил.

— Ты зачем приехала? — переел он тему разговора.

— Вызвали в управление, — отмахнулась Юлька.

— Проблемы? — нахмурился председатель.