Реальный социализм - Николай Старилов

Рабочий при частном капитализме хотя бы в принципе может перейти на другую фабрику, уехать в другой город, обратиться в суд, в профсоюз, он может проголосовать за «коммунистическую» партию или любую другую партию, он может выйти на демонстрацию, объявить забастовку — и все это рабочие действительно делают. У рабочего при государственном капитализме формально есть некоторые из этих возможностей, кроме, естественно, политических — он может перейти на другую работу или уехать в другой город, хотя это не так просто, если этого хочет рабочий, но не хочет государство — это, кстати, главное объяснение так называемой «текучести» кадров, принявшей у нас огромные масштабы — бывает, что за год полностью обновляется состав работников — человек, несмотря ни на что, остается человеком даже при госкапитализме и пытается найти себе лучшее место в жизни. Постепенно он начинает понимать, что это невыполнимая задача, ведь что толку, если он перейдет с одного завода на другой, из одной конторы в другую — везде одно и то же, хотя вряд ли он понимает почему это так.

Таким образом, при госкапитализме нет даже тех отдушин, которые существуют при частном капитализме. А так как в отличие от частного капитализма при государственном капитализме противостояние предельное: с одной стороны весь народ, состоящий исключительно из наемных работников, а с другой — только один капиталист-государство, то и крушение государственного капитализма будет быстрым и сравнительно безболезненным (так как возможность гражданской войны исключена), хотя те несколько дней, которые понадобятся для социалистической революции, будут довольно суровыми.

Сейчас у рабочих госкапиталистических стран нет (кроме Польши) организации защищающей их хотя бы экономические интересы, но борьба только начинается. Скоро социалистические организации пролетариата, всех трудящихся, возникнут не только в странах госкапитализма, но и во всем мире, потому что созданные по образцу и подобию госкапиталистических «коммунистических» партий, «коммунистические» партии частно-капиталистических стран, не имеют ничего общего о борьбой за настоящие социализм и коммунизм неудивительно, что за семьдесят лет ни одна из них не смогла завоевать большинство даже в рабочем классе какой-нибудь развитой западной страны. Деятельность этих партий только дезориентировала рабочий класс. До второй мировой войны и после нее неоднократно складывались условия, подводившие к революции и в значительной мере «заслуга» государственного капитализма и этих «коммунистических» партий в том, что они не переросли в революцию.

Современные «компартии» в странах частного капитала всего лишь своеобразный курьез истории, время которого прошло, как прошло время госкапитализма в России, вместе с которым, а может быть и раньше него, они исчезнут. Поскольку «коммунистические» партии состоят из людей, думающих, что они действительно борются за социализм, за исключением верхушки, «партийной олигархии», для которой партия это всего лишь дойная корова, по выражению Энгельса, и место интриг за власть, то все, что нужно для превращения их в действительные социалистические партии (как бы они не назывались — дало не в названии, а в сути) в условиях буржуазной демократии — это всего лишь осознание действительных целей социалистической революции, путей построения социализма большинством рядовых членов партии и изгнание партийной верхушки из партии с одновременным установлением в партии действительной демократии. «Единство — прекрасная вещь, пока оно возможно, но есть вещи поважнее единства». «Впрочем, еще старик Гегель сказал: партия доказывает свою жизнеспособность тем, что идет на раскол и способна выдержать этот раскол. Движение пролетариата неизбежно проходит через различные ступени развития; на каждой ступени застревает часть людей, которая дальше не идет. Только этим и объясняется, почему „солидарность пролетариата“ в действительности повсюду осуществляется в виде различных партийных группировок, которые борются между собой не на жизнь, а на смерть, подобно христианским сектам в Римской империи в период тягчайших преследований.

Вы не должны также забывать и того, что если у „Neuer(Social-Demokrat)“ больше подписчиков, чем у „Volkstaat“, то это объясняется тем, что каждой секте непременно присущ фанатизм, и благодаря этому фанатизму — в особенности же там, где секта нова (как, например. Всеобщий германский рабочий союз в Шлезвиг-Голштинии) — она добивается гораздо больше крупных немедленных успехов, чем партия, которая без всяких сектантских причуд просто представляет действительное движение. Но зато фанатизм недолговечен». «По-видимому всякая рабочая партия большой страны может развиваться только во внутренней борьбе, в полном соответствии с законами диалектического развития вообще».

Возникновение после 1917 года «коммунистических» партий, конечно, не просто курьез, их возникновение — отражение объективной реальности развития частного капитализма. Курьезом здесь является лишь то, что в силу определенных исторических условий часть пролетариев частного капитализма временно взяла на вооружение не научный коммунизм К. Маркса и Ф. Энгельса, а извращенный псевдомарксизм государственного капитализма — «ленинизм». Таким же отражением объективной реальности — 1.развития частно-капиталистического общества и реальных нужд пролетариата в борьбе с этим обществом; 2. развития госкапитализма и нарастания его противоречий — явилось усиление трений и расхождений между «компартиями» Запада и олигархиями госкапитализма, прежде всего олигархией СССР — единственной реальной силой среди всех госкапиталистических стран, исключая Китай. То, что действительные причины расхождений не осознаются участниками этих расхождений, приводит к величайшей путанице в умах и делах. «Компартии» Запада в буквальной смысле бредут на ощупь, а это, прямо надо сказать, жалкое положение для партии рабочего класса через столетие после создания научного коммунизма. Отсюда возникновение таких недоносков как «еврокоммунизм», «социализм, окрашенный в национальные цвета» (как будто социализм это платье, которое каждый может перекроить и перекрасить на свой вкус), и прочая пошлятина, измышляемая прогнившими партийными олигархиями. Как, например, итальянская «компартия» собирается строить свой «итальянский» социализм? Очень просто. На 26 съезде «КПСС» Пайетта заявил, что они, оказывается, будут строить итальянский социализм на основе…конструктивного (!) диалога с буржуазными партиями, в военном союзе с… НАТО и экономическом союзе с «Общим рынком»! Можно только приветствовать, когда «ИКП» выступает, например, против агрессии олигархии в Афганистане, но приведенные выше «коммунистические» взгляды заслуживают только одного — презрения. «Несомненна, что критика наша многим неприятна, но больше, чем от всяких некритических комплиментов, партия выигрывает от того, что за границей у нее есть люди, свободные от влияния запутанных местных условий и частных эпизодов борьбы, которые время от времени измеряют партийные события и выступления масштабом теоретических положений, действительных для современного пролетарского движения во всех странах, и отражают перед партией то впечатление, которое эти выступления производят за пределами Германии».

Основная ошибка всех критиков общественно-экономической формации, существующей в СССР, состоит в том, что они упрекают это общество за несоответствие принципам марксизма, т. е. впадают в заблуждение, навязанное им демагогией (хотя бы и неосознанной) олигархии, либо объявляют это общество «ошибкой истории», «случайностью», а такие легковесные заявления сразу выбивают почву из под ног самих этих критиков. Иначе говоря, первые хотят улучшить «существующее» социалистическое общество, вторые хотят сделать вид, что вообще никакого общества не существует. Критика первых производится сквозь розовые очки, вторых — с позиции страуса, зарывшего от страха голову в песок. А суть дела заключается всего лишь в том, что существующее общество в России не случайно, а закономерно, и «улучшить» его можно только одним способом — социалистической революцией.

«Буржуазный период истории призван создать материальный базис нового мира: с одной стороны, развить мировые сношения, основанные на взаимной зависимости всего человечества, а также и средства этих сношений; с другой стороны — развить производительные силы человека и обеспечить превращение материального производства в господство при помощи науки над силами природы. Буржуазная промышленность и торговля создают эти материальные условия нового мира подобно тому, как геологические революции создали поверхность земли. Лишь после того, как великая социальная революция овладеет достижениями буржуазной эпохи, мировым рынком и современными производительными силами и подчинит их общему контролю наиболее передовых народов, — лишь тогда человеческий прогресс перестанет уподобляться тому отвратительному языческому идолу, который не желал пить нектар иначе, как из черепов убитых».