На лыжне попаданец Ломаев (СИ) - Леккор Михаил

Я почему так взволновался? Вспомнил историю с наркотиками наших спортсменов в XXI века, когда эти слухи портили жизнь ребятам несколько десятков лет. Понятно дело, все это имело политическую подоплеку и служило одним из каналов давления на строптивую Россию. Но ведь и в конце ХХ века проклятый Запад тоже воспользовался этим же коварным методом.

А я, скромный, белый ПОПАДАНЕЦ буду кусаться или, хотя бы, брыкаться и ругаться. Руки прочь от нашего светлого ничего с теплой похлебкой! Маненько, зато свое и не лезьте щелкоперы из Лондона, Берлина и прочего. И так некогда!

Зато наших из верха невооруженными глазами видно, или же ушами слышно, было видно, что радуются. Причины разные. Кожевников из-за того, что попал с кандидатурами и его уже явно было, что наградят, руководство страны (и Горбачев сам!) увидели, что у них пошли козырные карты. Да что там наши, некоторые дальновидные западные политики, жаль, что они быстро сошли с политической арены, тоже умеренно радуются. Понимают, что лучше плохой мир, чем хорошая война.

И мы, рядовые исполнители, тоже рады лыжными палками помахать… стоп, оставить, снега же нет, по асфальту бежим. Ну, хорошо, ножками шоркаем. Нам-то хоть плюшками перепадет, не кирпичами, чай, тоже обрадуемся.

Я даже больше не за себя радовался, за ребят. Да что там говорить, и за себя тоже. Только не за обычного участника, золотая медаль одна или другая, это так серо и обычно. За себя, как блистательного командира взвода. Смотри, сам золото взял, показал подчиненным перспективные цели. Одновременно мои ребята, как послушные цыплята за курицей (ха-ха!) все идут за мной. Жаль только им две медали достались.

А где остальные, наши деятели и не наши, серо-буро-малиновые спортсмены, мастера всевозможных частей, западные профессионалы и советские забронзовелые так сказать любители? Тоскуете в стороне, некоторые даже курят, тоскливо отдувают табачный дым в сторону.

Именитых участников было много, они создали такой мощный шум, что организаторы без сопротивления дали моим подчиненным: за второй и третье места — мастера спорта СССР, остальным — кандидатов в мастера. Крохоборы, могли бы и всем мастера спорта дать! Хотя ладно уж. Все равно, кто молодец? Я молодец!

А потом вдруг появилась грозная двусмысленная пауза. У нас в армии еще объявили всем пятерым благодарности, выдали праздничные продуктовые наборы, но это все на местах. В Кремле же глухо болтали, как будто языки им в раз отрезали.

В спортроте заволновались, да что там, и в штабе армии не понимали, что они сделали не то и кому дать побольнее. Нам дать побольнее! Но как, палками или кнутом?

Я понимал, что наши военные чиновники и иже с ним не о том думают. Попрыгунчик Горбачев опять куда-то удрал по СССР или, точнее, за границу, выпрашивать там чего-нибудь. А его лизоблюды и не знают, как отреагировать. Вот приедет сам генсек, тогда и надо волноваться. У Миши ведь семь пятниц на неделе. За одно и тоже может и помиловать, а, может, обрадовать. Самодур, в общем, и ничего не сделаешь.

Развязка произошла довольно легко и быстро и, надо сказать, неожиданно, где-то на третий день после победоносного завершения. На территории спортроты стояла тишина, все шмыгали туда-сюда, стараясь не попадаться даже своим командирам, майору Великанову и мне, старшему лейтенанту Ломаеву. Офигели, что ли! Будто бы у всех одномоментно умерли любимые коты и они в трауре, но не могут сказать. В СССР в конце ХХ века еще недавно можно было горевать лишь по великому деятелю мирового революционного движения… очередного генсека, в общем.

Олин я, как ни в чем не бывало, стоял в небольшом дворике перед складом с зимнем спортивном инвентарем, и перебирал пластиковые лыжи. Пока все плачутся по непонятному какому трауру, надо выбрать и облагородить своих подруг. А то ведь утащат потом и шелкай не щелкай грозным клювом, не поможет. Нет, я, разумеется, могу пустить административный ресурс, в армии он вообще очень сильный, но очень уж неохота быть персонажем советских анекдотов, написанных по указке ЦРУ, а, значит, таких же тупых, как и сами их главные герои.

Чу, где-то послышались двигатели легковушек. И не та далеко, между прочим. Пойти посмотреть? Я теперь де-факто второе лицо в спортроте, как командир первого взвода. После недавних соревнований это не отрицают уже самые недалекие из штаба роты. Так что надо не прятаться, все равно вытащат, ко мне ведь едут, такой вот я гордый!

Честно говоря, я ожидал офицеров из местных частей, гражданских, из горкома и обкома партии, может даже с иностранцами из соцстран и даже не очень. Было уже такое, горком партии привел по распоряжению секретаря обкома немцев из «дружелюбной» ГДР, а ни вдруг оказались из «враждебной» ФРГ. Всяко бывает, и ведь потом виноватых поганцев так и не нашли.

Пришла «Волга», этих машин в партийных структурах как грязи осенью в деревнях. Точно из обкома партии. Я пошел четко и пружинисто к машине, играя на радость гостям, что нашим, вологодским, что приезжим. Но из «Волги» вдруг показалось плечо с большими звездами, больше, чем только у маршалов, генеральскими реалиями.

Оп-па, как ты попал. Ну, дружище, народу-то в СССР еще очень много, а победитель все равно только ты один, и потому так теперь держись!

Глава 17

Встал по стойке смирно, как зеленый новобранец, но с умением старослужащего, начал смирено ждать. А генерал, собака, все никак не вылезет и часть генеральского погона все полностью не откроется. Видна только одна звезда. Генерал-майор? Нет, звезда слишком к краю расположена. Генерал-майорская звезда лежит в центре погона. Если только генерал рода войск, тогда на погоне есть еще эмблема, звезда сдвигается с краю.

Пока я так раздумывал, генерал немного передвинулся, чуть еще показав погон. Две генеральские звезды! А вот отсюда надо поподробнее. Это ведь общевойсковой генерал-лейтенант. Кожевников? Больше военного с таким чином у нас точно нет!

Потом проявилось два момента. Во-первых, погон оказался полностью, там еще третья звезда есть, как минимум. То есть генерал был совсем не наш, потому как у нас и не было генерал-полковников в Вологде. Во-вторых, генерал все же оказался знакомый… Кожевников!

Я долго не размышлял, не те кондиции у биатлонистов, чтобы просто мяться и пускать слюну. Козырнул, верноподданнически, гм-гм, произнес:

— Поздравляю вас, товарищ генерал-полковник, с очередным званием.

Нет, вы только не подумайте, я там не любой лизоблюд, к очку начальника не рвусь, чтобы облизнуть и получить какую-то нетрудовую плюшку. Тут другое. Сам был старик и в некоторой должности, хоть и не такой большой. Но знал прекрасно, что и им хочется поздравлений. А я что, скажу хорошие слова, и даже не буду требовать ответку. Сам заработаю ногами, хоть морозной зимой, хоть дождливым летом.

Кожевников же, видимо, пресловутым седьмым чувством, все легко понял и сразу принял, несильно топнул об асфальт генеральскими ботинками, беззлобно ругнулся:

— Чертовы сиденья в чертовых машинах, застрянешь в них ногами и кирдык (Кожевников, конечно, просто обматерился, но я его художества заменил татарским термином, рассказывающим о нелегкости жизни). Впрочем, и он не стал особо задерживаться на трудностях отечественного автопрома. Хватало и других актуальных новостей, от которых рука автоматически тянулась к емкости с сорокаградусной жидкостью.

Кожевников затянул меня к ближайшему складу, шуганул оттуда каких-то подозрительных личностей, скорее всего местных кладовщиков и которые, по-моему, собирались раздавить пол-литру на двоих (честно говорю, не люблю этих типов).

Видя, что мы теперь уже вдвоем, он широко улыбнулся, пошевелил атлетическими плечами с новыми генеральскими погонами:

— Видел, какие мне красавицы просто так приземлились!

И не успел я толи снова поздравить, толи возразить, Кожевников, насколько я видел, сейчас он работал за двоих. Тот снова начал рассказывать. Насколько я уже догадывался, ему был нужен не собеседник, ему были нужны молчаливые уши, в которые он бы мог слить всю эту важную информацию без опаски. Он чуть ли не взахлеб стал рассказывать: