Украденные ночи - Виктория Холт

Тетя Марта терпеть не могла, когда ее планы рушились. Впервые за все время знакомства с Селией она не на шутку на нее разозлилась.

— Тетя Марта, для нее это была работа… Она зарабатывала себе на жизнь, — вступилась я за Селию. — А когда она получила наследство, эта необходимость отпала.

— Мы обращались с ней как с членом семьи! Мы даже были готовы…

Я отвернулась, пытаясь скрыть улыбку. Так, значит, она и в самом деле собиралась женить моего отца на Селии! Ее изобретательность поистине не знает границ! Затем я вспомнила ту ночь в комнате мамы — распахнутое окно и залитый водой камин.

«Нет! — сказала я себе. — Этого не может быть!»

Это было очень странное лето. Я сильно скучала по Селии и все чаще оказывалась в обществе девушек Кэннон, неутомимых тружениц на благо церкви. Помощника священника еще не поймали в силки брака, но, по мнению тети Марты, его холостяцкие дни были сочтены, хотя она понятия не имела, как он собирается содержать жену.

Я привела тете Марте очевидный факт, мол это касается только его и избранной им мисс Кэннон.

— А малышка Эффи ничего, — задумчиво произнесла она, и я поняла, что Эффи вполне может занять место, освободившееся после бегства Селии. Ведь мой отец действительно собрался нанести нам визит.

Он написал, что приедет в октябре. К этому времени летний муссон, с которым было сопряжено очень много работ на плантации, подойдет к концу. Возможно, отца будет сопровождать его сосед, Клинтон Шоу, направляющийся по торговым делам в Лондон. Отец также собирался пройти медицинское обследование, рекомендованное ему доктором в Канди. Однако главным мотивом поездки была встреча со мной.

Жить в предвкушении этого события стало намного интереснее. Это помогло мне справиться с чувством потери сначала мамы, а затем Селии.

Меня очень забавляло внимание, которое тетки начали оказывать Эффи Кэннон. Ее то и дело приглашали к обеду или к чаю и рассказывали ей о Цейлоне и о плантации моего отца, как будто готовя к встрече с ним.

— Одно время мы выращивали кофе, — вещала тетя Марта, — но затем перешли на чай. Насколько я знаю, это прекрасная страна, и наш долг всеми силами способствовать ее процветанию. Ведь это одна из жемчужин британской короны, знаете ли.

Эффи слушала, демонстрируя подобающее случаю внимание, нисколько не догадываясь об истинных намерениях тети Марты. В канун праздника урожая она объявила о своей помолвке с помощником священника, окончательно истощив терпение бедной тети Марты.

— Глупая девчонка! — кипела она. — Не знаю, как они будут существовать на нищенское жалованье помощника священника?

— Лишь бы они это знали, тетя, — урезонивала я ее.

— Ты опять дерзишь, Сэйра. Развязность не красит девушку. Впрочем, ты всегда была такой… с самого начала. Когда твой отец приедет домой, мы начнем приглашать к себе гостей…

Я поняла, что она опять думает о жене для отца, и это навело меня на мысль о том, что рано или поздно я тоже стану объектом ее интриг и происков.

Порой я задавалась вопросом — каково это, всю свою жизнь прожить в Грейндже? Случись это со мной, стану ли я такой же, как мои тетки? Будут ли меня точно так же волновать вопросы соблюдения приличий, стану ли я совать нос в дела окружающих, пламенно переживать из-за такой ерунды, как ожерелье Ашингтонов?

«Нет, это невозможно! — отвечала я. — Я на все это неспособна».

В глубине души я верила в то, что, когда отец вернется на Цейлон, я уеду с ним.

Ночь в лесу

Отец должен был прибыть на «Звезде Бристоля». Это судно ожидали в Тилбери в первых числах ноября. Поскольку время его прибытия предсказать не представлялось возможным, он сообщил нам, что встречать его не надо, домой доберется на двуколке, всегда дежурившей на станции.

Мы знали, что с ним будет и его сосед, Клинтон Шоу, сопровождающий отца в этом путешествии. Ради него мистер Шоу решил приехать в Англию раньше, чем собирался. Доктор намекнул на то, что отцу может понадобиться помощь.

Постоянное упоминание доктора начинало меня тревожить, и я поделилась своим беспокойством с тетей Мартой.

— Он никогда особенно не заботился о своем здоровье, — ответила она. — Но люди меняются… и мне интересно, что за человек этот… Клинтон Шоу. Я наслышана о плантациях Шоу… но я привыкла считать его мошенником.

— Если бы они не были друзьями, они бы не путешествовали вместе, — заметила я.

— Я велела Эллен приготовить для них комнаты. Я сомневаюсь, что твой отец захочет поселиться в той же комнате, где он жил вместе с твоей мамой сразу после свадьбы. Я говорю о большой комнате с полукруглыми окнами. Ее всегда предоставляли молодоженам! Но я сказала Эллен, чтобы эту комнату она подготовила для Клинтона Шоу. Это одна из лучших комнат в доме… да он и остановится у нас всего-то на день-два. У него дела в Лондоне. А твой отец может занять либо соседнюю комнату, либо комнату этажом выше.

Тетки готовились встречать брата, и я видела, что они очень волнуются. Я знала, что тетя Марта не отпустит отца на Цейлон неженатым. Она только и делала, что составляла списки потенциальных гостей.

— Мы так давно никого к себе не приглашали, — причитала она. — Но всякому овощу свое время.

Под руководством экономки, миссис Лэмб, горничные занялись генеральной уборкой дома. Кроме того, тетя Марта заказала новые диванные подушки, а для одной из комнат даже новые шторы, сочтя старые портьеры слишком мрачными. Как-то раз я услышала, как она говорила тете Мабель о том, что у Мэрридэев две незамужние дочери.

— И один сын, — немного помолчав, многозначительно добавила она.

Я поняла, что после того, как она женит отца, настанет мой черед. Я не могла понять одного — как этой участи удалось избежать тете Мабель. Наверное, после того как Эдвард Сандертон переключился на Маргарет, тетя Марта решила прожить жизнь в блаженном одиночестве… для которого ей понадобилась компаньонка. Я представила себе решимость, с которой тетя Марта отваживала потенциальных претендентов на руку Мабель.

И наконец большой день настал. В воздухе висело напряжение, а я подбегала к окну всякий раз, когда мне чудился стук колес приближающегося экипажа. К пяти часам спустились сумерки, но отца еще не было. Тетя Марта распорядилась зажечь лампы в холле и фонари по обе стороны крыльца. Я места себе не находила, то спускаясь в холл, то опять поднимаясь в свою комнату.

— Ты вся как на иголках, — заметила тетя Марта, хотя я видела, что сама она тоже поддалась всеобщему волнению.