Кока - Гиголашвили Михаил

– Афи!.. Исси!.. Куше!.. – заключил Кока. – На место! Туда! Ложись!

Дед хотел сделать из Коки охотника и рыбака, – но у мальчика не было желания таскаться по жаре неизвестно зачем, когда на Дезертирке можно купить любую рыбу и мясо. Один раз дед всё-таки взял его с собой “на рыбу”, но из всей рыбалки Коке запомнились только усталость, бесцельное хождение по пустому берегу, тоскливое ожидание еды. Но зато каким вкусным был пити-суп на станции Пойлы, где они после дня бесполезных рыбачьих усилий ожидали поезда на Тбилиси! О, это было великое пити в горшочке! Ароматное, густое, жирное! Из баранины с айвой, картошкой, помидорами, горохом, мятой! Запах и вид этого волшебного горшочка Кока запомнил на всю жизнь…

Вместе с Лудо посмеялись.

– Да, прогресс: дед набивал патроны, а внук – джоинты! – И Лудо укатил за едой и пивом.

Стукнула щеколда, во дворике появился Ёп. В чёрных брюках, белых штиблетах. Белая рубашка с запонками, белый пиджак. Чёрный зонт. Нимб волос.

При виде Коки смутился и хотел юркнуть в свой домик, но Кока окликнул его:

– Эй, Ёп! Я слышал, ты с Лудо поссорился?

Ёп в нерешительности остановился.

– Ну да.

– Из-за чего? Из-за дальтоников-львов? И не стыдно вам? Взрослые люди! Я вас помирю. Лудо поехал за пивом. Садись, он сейчас будет.

Ёп исчез в дверях. Послышался щелчок и тихий бубнёж – что-то записывалось на диктофон. Скоро он вернулся в обычном наряде – драных брюках, резиновых ботах и растянутом свитере.

– Где ты гулял такой красивый? – спросил миролюбиво Кока.

– Я был в кафе с одной дамой. Так, по работе… – Хотя Ёп никогда нигде не работал, да и где мог работать, представить трудно.

– Ну и?.. Дело клеится?.. – Кока показал неприличный жест.

– Какое ещё дело? Ах, это? Нет, глупости! – всполошился Ёп. – Так, посидели просто, поболтали. Она даже того не знала, что чем грива у самца гуще и чернее, тем он сексуально сильнее, у него тестостерона больше.

– Но ты ей объяснил? Как она, нервничала? Волосы со лба убирала? – ухмыльнулся Кока. – Про твою густую гриву не спросила, почему она такая белая? Что, тестостерон иссяк, на нуле?

Ёп приосанился.

– Да, грива густая. А что белая… Это я рано поседел. Мой отец тоже в сорок лет весь белый был.

Добивая джоинт, начатый с Лудо, Кока искренне поинтересовался:

– Слушай, откуда вы всё это знаете?.. Ну, про львов-дальтоников, слонов, китов, акул? Читаете? Смотрите по телевизору? По радио слушаете? Откуда вам всё это известно? Да ещё с названиями по латыни?

Ёп засмеялся. Оказалось, из серии видеокассет, числом до пятнадцати, что он выиграл в лотерею в соседнем кофешопе. Ёп вообще любил играть в разные лотереи, о которых узнавал из газет, и был иногда даже удачлив.

Подъехал Лудо с пивом и жареной камбалой.

Кока подозвал его:

– Лудо, я вас помирю! Давайте сюда руки! – И соединил их руки мизинцами, потряс их, сказав по-русски: – Мирись, мирись, больше не дерись! Всё! Готово!

Лудо и Ёп смущённо улыбались, хоть и не понимали.

Пока Кока открывал банки с пивом, Ёп сообщил, что прочитал в газете прогноз одного учёного: только ядерная война спасёт нашу планету от химической гибели, которую ей предуготовили люди. Средняя продолжительность биологического вида – сто тысяч лет, мы, люди, как вид, давно перешли эту черту.

– Нам пора исчезнуть, чтобы планета опять ожила, чтобы на ней зародилась новая жизнь, другие виды фауны и флоры, без химии, газов, нитратов и пластика.

Кока не понял:

– Зачем вообще нужна планета без людей?

Ёп удивился:

– Как зачем? А зачем люди гадят на планете и досаждают всему живому своими выхлопными газами и химией? Всё истребляют и геноцидят? В океане плавает остров из пластика величиной с Австралию! Это дело? Нет, пусть всё погибнет и наступит новая цивилизация! Хватит! Баста! – И решительно отошёл к забору, начал что-то надиктовывать в диктофон.

Лудо усмехался, едко обронив:

– Великие пишут просто и ёмко, подбор слов оптимален. Чем больше ты пишешь, тем больше выходишь дураком.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Кока вклинил не раз слышанное от бабушки: все писатели и художники больны маниакально-депрессивным синдромом, в маниакальной стадии пишут как заведённые, а потом, отписавшись, впадают в депрессивную зону, где собирают и копят силы, чтобы опять наброситься на бумагу и холсты, утонуть в своём маниакальном счастье.

– Писателю всё действует на нервы, а в первую очередь – он сам! – согласился Лудо.

Пришёл от стены Ёп и продолжал ругать людей: не надо никакой ядерной войны, человечество вымрет гораздо раньше из-за парникового эффекта, температура повысится, посевы и леса высохнут и сгорят, погибнет фауна, наступит мировой голод. В довершение растопятся льды, айсберги и ледники, континенты зальёт водой. Потом, когда людей уже не будет, вода постепенно высохнет и земля превратится в мёртвый Марс, до которого, кстати, лететь надо год, но по дороге чёрные дыры встречаются, поэтому надо лететь в обход, а сколько это – никто не знает, может, и всю жизнь.

Лудо допил пиво.

– Меня всегда умиляли астрономы, что несут всякую ересь. Недавно пишут про какую-то звезду: она от Земли на расстоянии семисот миллионов световых лет! А кто их подсчитал, если только туда семьсот миллионов лет свет летит?

Кошка Кесси вылезла из укрытия – уловила запах камбалы. Скромно села в сторонке, втянула дым от джоинта точёными ноздрями, принялась облизываться и улыбаться. Устроилась удобнее, словно приготовилась слушать.

– Окосела! – улыбнулся Лудо. – Она всегда, когда мы курим, вылезает и торчит рядом. А что? Звери тоже пристрастны к кайфу – разве не так?

И Лудо начал перечислять. Кошки от валерианы впадают в транс. Северные олени лижут мухоморы. Кенгуру сожрали все посадки мака в Австралии. Колибри берёт свой галлюциноген из кактусов. Обезьяны вываливаются в пьяной жиже из переспелых фруктов. Ламы обожают листья коки. Макаки делают налёты на цветущую коноплю. Лоси наедаются перебродивших яблок-паданцев. Слоны пьют вёдрами пиво и водкой не брезгуют, если дадут. Кабаны щиплют особый мох. Пчёлы пробавляются прокисшим нектаром с этанолом. Гуанако любят ядовитые бобовые. Гориллы ищут какой-то только им известный бамбук. Собаки слизывают слизь со смурных жаб. Сурки перегрызают тормозные шланги, чтобы напиться антифриза. Горные бараны лезут на кручи за особым лишайником. Серебристые обезьянки-лангуры жрут только мангровые листья, отчего всю жизнь проводят в оцепенелом кайфе в ветвях этих странных и загадочных деревьев, стоящих в воде. Мухи-дрозофилы одурманиваются, не сходя с переспелых фиников. Птицы лакомятся муравьиной кислотой. А муравьи подсаживаются на жидкость экссудат, отчего впадают в эйфорию, перестают трудиться, бесцельно валяясь в разорённом гнезде и позабыв о своих обязанностях. Дельфины охотятся за рыбой с тетродотоксином, после чего теряют ориентировку в океане. У коал мозг гладкий, без извилин, оттого что эвкалипт, который они жрут, очень токсичен, коала дрыхнет под ним двадцать часов в сутки и спросонья неадекватен с собратьями. И даже бабочки пьют слёзы из глаз вечно плачущих черепах, пьянея от соли.

– Хотя с чего бы черепахам плакать? По сто лет живут! Сто миллионов лет не исчезают! Это нам плакать надо! Это наш вид хомо эректус исчерпал себя, стоит на грани катастрофы!

Ёп не перечил – напротив, вспомнил птицу китоглава, которая питается исключительно головками цветущего опиума. А тигровая акула любит обсасывать ядовитых рыб фугу. И вообще, тигровая акула – единственное существо на свете, у которого матка перегородчата, разделена на две полости, и в каждой развивается эмбрион-каннибал: рождаясь первым, он начинает пожирать ик-ру и других зародышей и в конце концов остаётся один, а за стенкой – очевидно, на всякий случай, для подстраховки, – растёт и пожирает всё кругом второй такой же братец-каннибал. Кто сконструировал такую систему? Бог или природа? И почему только у тигровой акулы?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})