Мертвецы идут - Стив Лайонс

На один день его освободили от тренировок, выделили небольшой стол в углу кабинета генерал-губернатора, выдали стопку инфопланшетов, содержащих старые планы шахт. Гюнтер пытался вернуться мыслями в прошлое, чтобы вспомнить обновленные карты из своего кабинета, но ему никак не удавалось воплотить в рисунке нечеткие образы из своей памяти. Совсем не помогал и суетившийся рядом Хенрик. Так что Гюнтер вздохнул с облегчением, когда пришел полковник Браун, чтобы поговорить с генерал-губернатором наедине.

Гюнтер встал, чтобы выйти, но Хенрик жестом велел ему не беспокоиться. Губернатор и полковник вышли сами. Это лишь подчеркнуло важность его работы, и Гюнтер принялся за нее с удвоенным старанием. Однако ему трудно было сосредоточиться — отвлекали голоса Брауна и Хенрика, доносившиеся из-за полуприкрытой двери.

— …третий взвод за неделю, на сей раз бой на палках. Я знаю, мы уже обсуждали это, сэр, но я боюсь…

— …понимаю ваши опасения, полковник, но мои руки…

— …еще четырнадцать человек в госпитале. Что дальше? Боевые снаряды?

— …вопрос несколько раз обсуждался с полковником Сто восемьдесят шестого, и, по его мнению…

— …уважением, сэр, я понимаю, что вы командуете…

— …работать с ними. — Голос Хенрика звучал обеспокоенно. — Они нужны нам. Нужны их ресурсы, их… преданность, опыт в…

Потом Браун пробормотал что-то, чего Гюнтер не смог разобрать. Ответ Хенрика, однако, был слышен очень четко:

— Мы сейчас на войне, полковник, а значит, вынуждены идти на жертвы.

Но когда Хенрик вернулся, он вовсе не выглядел решительным. Губернатор сидел, закрыв лицо ладонями, пока не вспомнил, что не один в кабинете. Тогда он выпрямился и сделал вид, что очень занят инфопланшетом. Доклад Гюнтера вовсе не улучшил его настроения. Новая карта туннелей была испещрена пометками, отмечающими, что сведения могут быть неточны. Таких было слишком много.

— Как я покажу это полковнику?! — разбушевался Хенрик. — Вы говорили, что сможете, Соресон. Я ради вас чуть в петлю не залез, а вы меня подвели…

Прежний Гюнтер обязательно возразил бы, сказал бы, что сделал все, что мог. Напомнил бы, что еще до начала работы озвучил свои сомнения в ее осуществимости, но губернатор тогда только отмахнулся от него. Однако солдат 1419 встал по стойке смирно и сказал:

— Да, сэр. Простите, сэр.

— Все переделать, — отрывисто произнес Хенрик, сунув инфопланшет в руки Гюнтера. — Как я пошлю сотню людей в подземелья на основе одних предположений? Если бы ты был одним из них, то…

— Прошу прощения, сэр, — запнулся Гюнтер, — но именно так, я… то есть солдат четырнадцать-девятнадцать надеялся, что… то есть я предполагал, что присоединюсь к команде комиссара Костеллина.

— Я так не думаю, — покачал головой Хенрик. — Вы администратор, Соресон. Да и с этой работой, по-видимому, не справляетесь. Сколько вообще раз вы спускались в шахты?

— Три, сэр. Всего три, но я… — Гюнтер чувствовал, как внутри него нарастает паника. — Но я должен вернуться, сэр! Я поклялся. Ради нее.

— Понимаю, — хрипло ответил Хенрик, и в его глазах словно померк свет. — Мы все через это прошли. Все мы кого-то потеряли, но шансы… — Он сглотнул. — Вы получите шанс, когда завершите тренировку. Сражаться за ту женщину… А сейчас… сейчас, я думаю, это задание следует оставить Кригу. Они, кажется, знают, что делают. Я думаю…

— Это Арекс, сэр, — выпалил Гюнтер, поскольку вдруг подумал, что сейчас это и вправду имеет значение, — ваша племянница. Я поклялся, что вернусь за ней. Она была у меня дома, ждала меня. Я должен найти ее!

Лицо Хенрика застыло, а щеки побледнели.

— Откуда… откуда ты знаешь мою… — прохрипел Хенрик, и Гюнтер понял, что сболтнул лишнего.

Понадобилось мгновение, чтобы генерал-губернатор все понял. Потом его глаза вспыхнули, правая рука сжалась в кулак, и он со всей злостью засветил Гюнтеру в левый глаз. Вытянувшись по стойке смирно, Гюнтер видел приближающийся кулак, но не сделал попытки увернуться. Голова Соресона с хрустом запрокинулась.

Хенрик отвернулся, глубоко дыша, чтобы успокоиться, и потирая разбитые костяшки. Бесконечную минуту никто не произносил ни слова, а потом губернатор произнес, не оборачиваясь:

— Возможно, вы найдете других шахтеров — проверьте, выжил ли кто-нибудь из них.

— Да, сэр.

— Покажете им карты; возможно, они смогут что-то добавить.

— Да, сэр, — ответил Гюнтер. — Спасибо, сэр.

Солдаты в казарме просыпались и готовили к проверке койки, обмундирование и самих себя. Всем им требовался умывальник, и они уже криками поторапливали Гюнтера, застывшего перед зеркалом.

Второе утро с момента последней встречи с Хенриком. Еще несколько ночей кряду Гюнтер ждал, что ворвутся солдаты Крига, стащат его с койки, поставят на колени и прикончат выстрелом в голову. Но похоже, Хенрик не настолько разозлился. Или у него были более важные дела.

Арекс…

Сегодня команда комиссара Костеллина отправляется в город, руководствуясь подготовленной Гюнтером картой, но его с собой не возьмет. «Это не важно», — убеждал себя Гюнтер. Как сказал Хенрик, будут и другие возможности. Соресон был уверен, и эта уверенность сверкала холодным жестким блеском в его серых глазах. Он понял, в чем выражалась самая большая перемена. Не волосы, не щеки и даже не синяк. Перемена была в этих серых глазах, полных горького опыта, полученного за столь короткое время, и воспоминаний. Инспектор шахты Гюнтер Соресон смотрел в глаза незнакомца.

И понял, с нервным ознобом, что смотрит в глаза солдата.

Глава шестнадцатая

Ожидаемая атака некронов на юге так и не началась. Это значило, что ничто не отвлечет силы врага, когда Костеллин отправится под землю на задание. Равно как и то, что сама операция теперь под вопросом. Комиссар сказал полковнику Сто восемьдесят шестого:

— Что если некронам вовсе не нужна наша энергия? Может, выбор мест для прежних атак — лишь совпадение?

Костеллин планировал выдвигаться в полдень. Но теперь велел команде ждать, а сам сидел за столом, напряженно следя за вокс-трафиком, пока полковник не сообщил, что южный генераторум уничтожен, но никаких признаков врага не наблюдается. Хенрик тем не менее упрямился, не желая отменять операцию, вдохновленную его гениальным планом.

— Возможно, — предположил он на очередном совещании, — что некроны по-прежнему слабы и решили не участвовать в битве, которую им не выиграть.

— Операция состоится, — решил полковник Сто восемьдесят шестого. — Мы не можем пренебрегать шансом, если верно наше исходное предположение, что уничтожение главного генераторума даст нам солидное преимущество. И даже если это не так…

— Мы ничем не рискуем, — закончил Костеллин, поджав губы.

— Именно, — подтвердил полковник, не заметив иронии в словах комиссара.

— Конечно, — сказал тогда Костеллин, — если некроны пересмотрели приоритетность объектов и решили защищать основной генераторум, пожертвовав периферийными… мы можем идти прямо в засаду.

— По крайней мере, — кивнул полковник, — в этом случае мы получим подтверждение, что генераторумы важны для противника, и сможем, исходя из этого, планировать свои действия. Если Император к нам благосклонен, некроны не будут ожидать тайной атаки и смогут организовать лишь точечную защиту.

— Возможно, — признал комиссар, — но это поставит нас перед вопросом: где же в таком случае их основные силы?

Западная окраина Иероним-сити оказалась значительно дальше от космопорта, чем предполагал комиссар. Его полугусеничная машина осторожно пробиралась по каньону среди руин недалеко от того места, где осадные машины Корпуса Смерти Крига все еще изрыгали разрушительные снаряды, неумолимо продвигаясь вперед.

Здесь находился вход в старую шахту, и гвардейцы расчистили местность вокруг. «Термит» уже спустили с корабля и доставили в туннели — для этого понадобился целый взвод гвардейцев и система блоков. Вообще-то «Термит» мог и сам пробурить себе путь, но тогда возникал риск обрушения нужных туннелей.

Костеллин прибыл за час до намеченного срока, однако первый взвод гренадеров появился раньше него. Следом приближался второй, сопровождаемый колонной «Кентавров». Костеллин привез с собой техножреца по имени Лумакс, тощего человека с водянистыми глазами, ощетинившегося таким количеством механодендритов, что стал походить на гигантского стального паука. Он был нужен по двум причинам. Первая и менее значимая состояла в том, что комиссар не верил, что древний «Термит» не подведет их.

Построив отряд, комиссар произнес короткую вдохновляющую речь; сотня масок-черепов равнодушно выслушала ее. Костеллин знал, что гренадеры Крига были элитой элит, лучшие солдаты, которые могли прикрыть ему спину. Однако говорили и то, что если гвардеец попадает в их ряды, то лишь потому, что живет слишком долго. Смертность гренадеров была высока даже по меркам Корпуса Смерти, и маски-черепа, которые они носили поверх штатных противогазов, символизировали готовность с гордостью принять сколь угодно мученическую смерть.