Мертвецы идут - Стив Лайонс

— Делаете что?

— Вижу в них только цифры. Ценю их жизни не больше, чем они сами. Видит Император, так проще.

— Я так не думал, — ответил Манхейм. — Некроны угрожают не только этой планете, но и всему Империуму. С ними надо сражаться.

— Посмотрите на этих солдат внимательнее, приглядитесь. Что вы видите за масками? Они только что с Крига, и что это значит? Что большинству из них четырнадцать-пятнадцать лет. И все они видели за свою жизнь только войну.

— Но это можно сказать о многих мирах смерти, — возразил Манхейм. — Хотя, конечно, на Криге условия хуже, чем где-либо, и это накладывает отпечаток.

— Да нет же, — тихо сказал Костеллин, — это мы делаем их такими.

Тем временем самый первый, самый маленький отряд гвардейцев, чьи светло-серые куртки говорили об их принадлежности к Сто третьему полку, построились и зашагали прочь под надзором своих новых офицеров.

— Возможно, тебе стоило поступить, как я, — сказал комиссар, — самому побывать на Криге. Ты бы понял, что эти люди не бесчеловечны, их обесчеловечили.

— Не думаю, что увижу разницу, — ответил Манхейм, но Костеллин вновь погрузился в воспоминания.

На этот раз память вернула его в туннель, выложенный кирпичом, с рециркулирующим воздухом. Большинство людей — женщины, многие из которых с детьми, и все они проводили жизнь в химическом оцепенении. Тут, под землей, не было необходимости в масках, но их все равно носили.

— Возможно, — сказал он, — если бы я тогда высказался… Но сейчас я уверен, что никто бы не стал слушать. Я говорил вам, еще когда мы летели сюда, что Корпус Смерти Крига — очень ценный для Империума ресурс, идеальные солдаты. Вопрос в том, какими идеалами мы готовы пожертвовать? На какие еще ужасы закрыть глаза?

— Я уверен, нам не следует задаваться такими вопросами, — напряженно ответил Манхейм.

— Если не мы, то кто? Кто осмелится сказать, что все зашло слишком далеко?

— Мне не нравится, куда вы клоните, Костеллин. Я знаю, что вы не хотели драться в этой войне, — но каковы альтернативы? Если бы мы сделали по вашему, то есть уничтожили бы планету с орбиты, — погибли бы миллиарды людей. У нас не хватало бы времени на полную эвакуацию.

— Я все понимаю, — тихо ответил Костеллин. — Просто я иногда беспокоюсь о нас. Мы сами становимся такими же бесчеловечными, как они, привыкаем к «допустимым потерям». К цифрам. Мы забываем, что за этими цифрами — жизни, пускай безрадостные и трудные, но все равно жизни. Когда-нибудь придет день, и мы сами станем цифрами — и кто тогда побеспокоится о нас?

Глава четырнадцатая

Сколько с тех пор прошло времени? Казалось, железные боги воцарились уже многие годы назад. Прошлая жизнь представала настолько далеким воспоминанием, что даже скучать по ней стало трудно. Будущее представляло собой бесконечные дни, подобные этому. Изнурительный труд на руинах города по четырнадцать часов, еда, сон — и снова подъем на работу.

Странно, как быстро все это вошло в привычку. Как легко тело привыкает к нагрузкам и боли, а сознание, в страхе пред сумасшествием, перестраивается на жизнь здесь и сейчас. Кирка Арекс словно приросла к рукам, стала их продолжением. Она не ощущала мозолей на когда-то холеных руках, сжимающих деревянный черенок. Иногда, впрочем, сознание разбивало оковы оцепенения, перенося ее в спальню с белыми коврами в апартаментах Высокого Шпиля или на свидание украдкой в непритязательной закусочной, где ее ждало прикосновение губ любимого…

Ее пронзила боль утраты.

Арекс упала на колени и заплакала, привлекая внимание грузного надсмотрщика; он тут же приказал девушке не отвлекаться и ударил ее арбитрской дубинкой. Она честно пыталась повиноваться, но кусок пласткрита, который она поднимала не задумываясь всего лишь секунду назад, теперь показался тяжелее целого мира. Надсмотрщик перевел дубинку в режим электрошока, и Арекс сжалась в ожидании разряда. Однако на этот раз послышалась перебранка, и сквозь слезы она увидела, что ей на выручку подоспел другой раб. Он красив и молод, заметила девушка, хоть и грязный, как и все здесь, и осунувшийся от тяжелой работы. Мужчина вырвал у надсмотрщика дубинку и едва удержался от искушения самому пустить ее в ход. Но все же здравый смысл погасил яростный огонь в глазах, и он просто бросил дубинку на землю.

— Она старается! — рявкнул спаситель. — Вот и все. Мы все устали и голодны. Тебе этого не изменить, как бы ты ни издевался над девушкой.

При этих словах он поднял Арекс на ноги и приложил к ее губам бутылку воды. Надсмотрщик подобрал дубинку с земли и пригрозил бунтарю:

— Следующие три дня, Тайлер, ты будешь получать только половину рациона. И я расскажу обо всем Амарету, ты понял меня?

— Тебе не стоило так делать, — благодарно сказала Арекс, когда надзиратель отошел от них. — Теперь из-за меня у тебя будут неприятности.

Ее спаситель покачал головой:

— У меня все время неприятности, с тех пор как угодил сюда. Сегодня хотя бы оно того стоило.

— Я поделюсь пайком, — пообещала она. — Я не позволю тебе страдать от голода.

— Даже не вздумай, — ответил Тайлер. — Тебе нужно поддерживать силы. Ты же знаешь, что они делают с теми, кто не может работать. Обо мне не волнуйся, Арекс, я выдержу — я упрямый. Я не доставлю им удовольствия видеть меня сломленным.

— Ты знаешь мое имя? Но я не…

— Значит, ты не узнаешь меня?

Арекс вгляделась в лицо мужчины, стараясь сквозь грязь различить знакомые черты под растрепанными светлыми волосами.

— Я тебя знаю, — поняла она наконец. — Тайлер. Ты сын адмирала, кажется?

— Лорд-адмирала, — уточнил Тайлер. — В любом случае достаточно высокопоставленного человека, чтобы уберечь меня от призыва и пристроить на непыльную работу в Администратум. Впрочем, я рассказывал об этом тысячу раз, пытаясь впечатлить тебя.

— Прости, — сказала Арекс. — Просто мой дядя, он…

— Я знаю, — с теплотой ответил Тайлер. — Ты тоже много говорила о губернаторе Хенрике, как я помню. Тебя определенно не вдохновлял его выбор ухажеров.

— Мы тогда были так молоды, — вздохнула Арекс. — То, что нас тогда волновало…

— Сейчас не имеет значения?

Тайлер отпустил ее, и ей сразу же стало холодно без его объятий. Так сладко оказалось на миг погрузиться в прошлое и узнать, что хотя бы частица его уцелела. Это вселяло надежду, пусть и ненадолго. На Арекс вновь накатила сосущая пустота.

— Вернемся к работе, — сказал Тайлер, — пока надзиратель не вернулся. Давай помогу тебе. Если снова почувствуешь слабость, обопрись на меня.

— Конечно, — благодарно сказала девушка.

Работа заключалась в том, чтобы отсортировать материалы, нужные железным богам. Все металлическое надлежало сложить в кучу; туда же отправлялись драгоценные камни и ювелирные украшения. Раз в полчаса Арекс и Тайлер по очереди вывозили в тележке бесполезный мусор на территорию бывшей плавильни. Тайлер так искусно набивал ее тачку, что она весила гораздо меньше, хотя и выглядела столь же внушительно. Тачку следовало опорожнять в опустевшую шахту лифта, пока группа надсмотрщиков резалась в карты за столом.

Иногда Арекс по-настоящему злилась на несправедливости. Надзирателями Амарет назначил своих друзей; работали они намного меньше, а питались гораздо сытнее. «Интересно, — размышляла племянница губернатора, — что они сами раньше думали обо мне? Эти люди тяжко трудились, а я проводила свою жизнь в праздности, ни в чем не нуждаясь». Теперь железные боги избрали новый правящий класс, и, возможно, она заслужила эту кару.

Арекс спала на холодном голом полу в хаб-блоке вполовину меньше ее ванной комнаты в Высоком Шпиле, комнате с еще четырьмя рабами. Окно было забито досками, но ночью все равно мешал заснуть мерзкий зеленый свет пирамиды, пробивающийся сквозь щели.

— Тебе не кажется странным, — спросил ее как-то Тайлер, — что мы никогда не видели самих железных богов? Равно как и доказательств того, что они получают плоды нашей работы.

— Если им не нужен металл, — пожала плечами девушка, — зачем они его требуют?

— Это Амарет говорит, что он им нужен.

Арекс перестала работать киркой, рискуя вызвать гнев надсмотрщика, и посмотрела на Тайлера:

— Что ты имеешь в виду? Зачем мы всё это делаем, если…

— Как ты сюда попала? Как присоединилась к рабочей группе?

— Что мне еще оставалось? Я не могла вернуться домой. Встретила людей, вернувшихся от городских ворот, они сказали, что те разрушены. Потом я увидела… увидела, как другие работают в развалинах, и спросила их зачем, и они сказали мне…

— Они нашли меня, — сказал Тайлер, — и сказали, что если я не присоединюсь к ним, если не стану служить железным богам, то их долг — покарать меня. Но даже так…