Бесчисленные времена - Джон Браннер

Подстегнутые находкой на берегу, специалисты, направленные из Нью-Мадрида и Лондреса Службой Времени, удвоили темпы. В калифорнийскую долину срочно доставили хроноаппаратуру. При этом соблюдали обычные меры секретности: кроме сотрудников Службы лишь немногие видели эти аппараты, опасно простые по конструкции — четко определенное сочетание серебряных и намагниченных железных дуг станины. Если бы кто-то сообразил изготовить модель увиденного аппарата, то, как это ни смешно, модель могла сработать!

Вскоре под калифорнийским солнцем раскинулся палатный городок. Местные рабочие обычно проходили мимо, но иногда останавливались поглазеть, что за новое свидетельство безумия европейцев появилось на их земле.

Опустив голову, дон Мигель поднимался на горный кряж, разделяющий два рудника — современный и древний, на котором тысячу лет назад трудились интервенты. Каждый шаг ему давался с таким трудом, словно смертельно усталый, хромающий в небытие мир пользовался путником в качестве костылей.

Его окликнули. Дон Мигель поднял голову и увидел мохаука, стоявшего на пути.

— Итак? — спросил он, глядя на семенящую под жгучими лучами фигуру.

— Мы нашли их, — сказал Наварро. — Год спасения 984-й, лето. Они убили сотрудника-мохаука, который их разыскивал, и пользовались огнестрельным оружием.

Пара Псов кивнул.

— Значит, жернова завертелись, и на этот раз мы будем растерты между ними.

— Что это значит? — спросил дон Мигель из вежливости, хотя вовсе не интересовался ответом, потому что был выжат, как лимон.

— Мои слова ясней ясного. Вы подтвердили, что обнаружили именно то, что все мы ожидали. А именно — грабителей-интервентов из Конфедерации.

— Безо всяких сомнений. Их видели и даже слышали их разговоры.

— Из этого следует, что нарушен Пражский пакт, разве не так?

— Кажется, так. Я не специалист в этой области. Мы ждем падре Рамона, он уже на полпути из Лондреса. Я бы не хотел предвосхищать его мнения.

Оба замолчали. Наконец мохаук сказал?

— Вы странный народ, действительно — очень странный! Когда речь шла о чести и справедливости, мои предки не ждали, когда прибудет специалист, чтобы дать им совет. Мы думали своими головами и действовали исходя из принципов, в которые верили, не задумываясь о последствиях. Я слышал, что у испанцев такой же кодекс человека чести. Именно поэтому союз с индейцами удалось заключить испанцам, а не французам или шведам.

— Это верно! — Наварро почувствовал, что разговор становится интересным.

— Почему же тогда вы не исправляете несправедливость, которую к вам проявили?

— Потому что мы не можем думать только о себе, — объяснил сотрудник СВ. — Это проблема касается не только настоящего, но и прошлого. Необдуманное вмешательство способно так исказить историю, что мы бы просто исчезли, и вы тоже, кстати!

— Не хотелось бы таких последствий, но все равно ваши действия кажутся нелогичными. Когда мы обнаружили следы этого вторжения, я принялся изучать все, что связано с путешествиями во времени. Мне кажется, что вы вполне могли бы уничтожить интервентов в момент, когда их пребывание в прошлом закончится… Я имею в виду, что можно вмешаться тогда, когда изменения, созданные в результате пробивки шурфов в здешнем ландшафте, совпадут с его нынешним состоянием.

— Возможно. Может статься, что мы именно так и поступим, но… — Наварро смущенно покачал головой, — слишком рискованно создавать замкнутую казуальную петлю, понимаете?… Ведь при этом действия, совершаемые в будущем, влекут за собой изменения в прошлом, а эта опасная штука способна вызвать резонанс. На нее нельзя отважиться, если не учтены все альтернативные действия.

Но если альтернативой является смерть короля? Возможны же и такие последствия…

— Но если негодяям удастся ускользнуть, и это им сойдет с рук, они попытаются повторить грабеж — только в другое время и в другом месте. И этим местом, где вы в другой раз на них наткнетесь, может оказаться угольная шахта в Корнуоле — в самом сердце Империи. Неужели вы и там позволите себя грабить?

— Они не уйдут безнаказанными. За конкретными доказательствами их вмешательства в прошлое последует папский вердикт, и, если потребуется, вся Конфедерация будет отлучена от церкви.

— Вы полагаете, что люди, не боящиеся вмешаться в прошлое, испугаются религиозных неприятностей? Они не струсили, что в результате могут физически исчезнуть после запретной работенки в прошлом, так побоятся ли какого-то старичка на римском троне?

— Да вы неисправимый скептик! — воскликнул дон Мигель. — Да вы, собственно, уж не… Но нет, я не имею права спрашивать об этом!

— Спрашивайте, что хотите! — Пара Псов широко развел руками, словно предлагая весь мир. — По нашей традиции, друг — все равно что брат, а брат имеет право знать о тебе все.

Дон Мигель все еще медлил.

— В общем, я хотел спросить, веруете ли вы? — наконец решился он.

Пара Псов скорчил гримасу и засмеялся.

— То же самое я хотел спросить у вас, — заметил он и, не ожидая ответа, продолжил: — Если честно, то я верующий, но не католик. А если точнее, то даже не христианин… Ну… Меня, конечно, воспитывали католические священники, я окончил обычную миссионерскую школу. И узнал там массу нового о мире и того, что не входит в наши традиции либо оставляется без внимания. Но в этих сведениях было столько противоречий, что совесть, в конце концов, вытолкнула меня из лона церкви.

До дона Мигеля доходили смутные слухи, что у мохауков возрождаются традиционные религии, точнее, не у мохауков, а у индейцев, которых Империя обозначила общим племенным названием. И вот первый намек, что его собеседник принадлежит к тайному движению.

— И что это за противоречия? — с любопытством спросил Наварро.

— Я изучал, как безжалостно вы вырезали часть моих предков, и усомнился, что вы преданы Спасителю, которого называете Князем Мира. Я не верю вашей дешевой готовности возвращаться в прошлое, чтобы знакомиться с личностью Избавителя.

Об этом давно задумывался и дон Мигель. С фальшивой уверенностью в голосе он сказал:

— Мы часто посещаем период, когда совершались деяния Иисуса на Земле, каждому новому папе дозволено слушать речи Христа. Историкам известна достоверная информация о жизни Спасителя, тем не менее, церковь уже почти сто лет благополучно переживает последствия прямого наблюдения. Как бы вы не относились к Иисусу Христу — Сыну Божьему, он был крайне необычным человеком.