Черчилль. Династия на вершине мира - Силия Ли

Между тем на политической арене 5 марта 1894 года лорд Розбери сменил Глэдстоуна и стал новым премьер-министром либерального правительства[217]. Розбери был давним другом Рэндольфа со времен учебы в Итоне. Но из-за ухудшающегося здоровья у Рэндольфа было мало надежды, что Розбери, хотя и питавший к нему большое уважение, мог бы найти ему место в правительстве. 13 марта в Палате общин произошел злополучный инцидент. Во время дебатов Рэндольф потерял над собой контроль и начал выкрикивать оскорбления в адрес членов своей же партии, а именно: «Вы проклятые дураки! Вы губите партию тори и создаете сущий ад в Палате общин»[218]. Члены партии бежали из Палаты. Это было явным признаком безжалостной изнурительной болезни, вызванной смертельной опухолью головного мозга. Вскоре после этой катастрофы доктора посоветовали ему отдых и отход от политики.

Знал или не знал Рэндольф о своей болезни, но он продолжал заботиться о делах семьи. 28 апреля он писал Джеку: «Вчера я встречался с герцогом Кембриджским, и он внес твое имя в списки 60-го стрелкового полка. Я назвал тебя как Джек Спенсер-Черчилль, так как много лет назад уже существовал многоизвестный Джек Черчилль». В нем говорила гордость отца за отличные успехи своего младшего сына, и он связывал имя Джека с великим английским полководцем и одним из великих военачальников в истории, первым герцогом Мальборо. 20 мая Рэндольф незамедлительно устроил вторую встречу с лордом Робертсом. Сначала Джек должен был поехать на второй завтрак в дом Робертса на Гроув-парк, в Кингсбери. Затем, на обратном пути с рыбалки в Шотландии, к ним должен был присоединиться Рэндольф. После этого они хотели все вместе отправиться в Хэрроу, чтобы присутствовать на прекрасной проповеди Уэлдона.

Джек и Рэндольф оба описывали эту встречу Уинстону, потчуя его рассказами о диком поведении старой армейской лошади, которую лорд Робертс держал в упряжке. Джек писал 23 мая:

Я приехал на завтрак (всего 3 с половиной мили езды), и меня провели в комнату в чрезвычайно индийском стиле, он [Робертс] отсутствовал… так что я огляделся вокруг и увидел что-то вроде коллекции бабочек на стене. Я подошел посмотреть ближе и обнаружил, что это были медали!!! коллекция всех видов медалей мира. Среди них был КВ [Крест Виктории]. Затем мы пошли встречать отца. Лорд Р. сел в маленькую двуколку, пони «бесился», а лорд сидел не двигаясь, затем двуколка врезалась в стену и смяла заднюю часть тележки, лорду, похоже, это нравилось, и наконец я тоже уселся, и мы отъехали нормально. Папа опоздал на свой поезд <…> он приехал только к концу ленча. Затем мы поехали в Хэрроу <…> Я ужинал с Уэлдоном!!!

Рэндольф писал Уинстону 24 мая, явно гордясь исключительной честью, оказанной Джеку, младшему ученику, со стороны д-ра Уэлдона, и рассказывал, как старшая дочь лорда Робертса, Эйлин, успокаивала пони во время езды, давая ему куски сахара:

Уэлдон настоял на том, чтобы мы с Джеком попили чай наедине в гостиной; он сказал, что у него было много дел. Я полагаю, он хотел обдумать проповедь, которую я впоследствии слышал и счел ее прекрасной. Джек был удостоен большой чести в воскресенье вечером. Я сказал ему, что Уэлдон позовет его на ужин. Но он ответил, что его позовут только после ужина, так как Уэлдон никогда не приглашал никого, кроме двух мальчиков из шестого класса, которые читали отрывки из Библии [в часовне]. В действительности Уэлдон все-таки сказал ему прийти на ужин и после этого попросил его посидеть в гостиной до тех пор, пока я не ушел в девять вечера.

Пока все шло хорошо между Уинстоном и его отцом, произошел ряд злополучных случаев, приведших к новому разрыву между ними. В феврале 1894 года Рэндольф договорился об обеде для Уинстона с лордом Робертсом, который мог быть очень полезным в продвижении его карьеры. Но Уинстон накануне развлекался в городе, посещая варьете с друзьями-кадетами. Он сильно опоздал на обед, что было оскорбительным как для его отца, так и для генерала.

Испытывая страх за недостаточное усердие Уинстона к занятиям, о чем свидетельствовал богатый прошлый опыт, Рэндольф написал ему 13 апреля 1894 года, «с совершенно добрыми намерениями», суровое письмо о необходимости выработать в себе силу характера в это решающее время:

Для тебя сейчас в Сэндхерсте наступает решающее время, и тебе надо заниматься гораздо усерднее, чем в прошлый семестр. Поскольку ты всегда стремишься ездить в город каждую неделю под тем или иным предлогом, это отвлекает ум от работы, не говоря уже о ненужных денежных расходах. С этого момента я не [собираюсь] позволять тебе приезжать в Лондон в этом семестре чаще, чем раз в месяц, и надеюсь, что ты не приедешь в Лондон, не известив меня.

Ты должен всегда помнить, что ты военный кадет, а не школьник из Хэрроу. Пора работать и работать усердно; когда ты попадешь в полк и будешь исполнять служебные обязанности офицера полка – тебе будет намного легче. Зачем я все это пишу. Потому что, когда ты попадешь в армию, я хочу, чтобы ты сделал своей целью стремление преуспеть в своей профессии, демонстрируя перед своими офицерами превосходные военные знания, умения и дух.

Неделю спустя Уинстон ответил, заверяя отца, что он будет много заниматься, включая выходные дни, и будет добровольно посещать дополнительный класс по военной сигнализации. К несчастью для него, это письмо дошло до отца после того, как он раскрыл обман со стороны Уинстона. В десятую годовщину со дня смерти седьмого герцога Мальборо (в июле 1893 года) Рэндольф подарил Уинстону бесценные золотые часы своего отца в знак своего уважения к нему как к взрослому человеку. Уинстон вынужден был дважды отсылать эти часы в ремонт часовщикам. В первый раз их сбил с его руки пробегающий мимо прохожий, а второй раз был более неосторожный случай. Однажды Уинстон наклонился над ручьем, чтобы поднять палку, и часы выпали из его кармана прямо в воду. Он приложил чрезмерные усилия, чтобы достать часы, прыгая за ними в пруд, и, не найдя их там, организовал вычерпывание воды из пруда. В конце концов он нанял отряд из двадцати трех пехотинцев для того, чтобы полностью отвести ручей от своего курса (это стоило ему лично 3 фунта стерлингов / 14,40 доллара, что он позднее довел до сведения отца), и наконец получил назад часы. Он снова послал их в ремонт, надеясь, что отец никогда не узнает об этом злоключении. Град упреков, которые он получил в письме от 21 апреля, вероятно, был для него ударом:

Я получил твое письмо от вчерашнего дня, и мне приятно узнать, что твои занятия идут успешно. Но вчера я узнал о тебе нечто такое, что сильно рассердило и огорчило меня. Я был у г-на Дента насчет моих часов, и он рассказал мне, каким безобразным образом ты обращался с теми ценными часами, которые я тебе подарил. Он сказал, что ты недавно отсылал ему в ремонт часы, которые ты с высшей неосторожностью уронил на каменную мостовую и сильно разбил. Их ремонт стоит 3 фунта и 17 шиллингов, и тебе придется заплатить эту сумму г-ну Денту. Затем он поведал мне, что опять получил от тебя на днях часы, которые, по твоему объяснению, ты уронил в воду. По его словам, весь механизм был сильно заржавлен, и ему пришлось полностью разбирать часы на части.