Разорванная паутина - Лори М. Ли

– Расскажите нам все, что вы знаете, – продолжаю я, – и принцесса Эмбер не узнает о нашем приключении.

– Мы просто хотим узнать правду, – говорит Саенго успокаивающим тоном.

В конце концов жрица Мия опускает плечи, а затем поворачивается, чтобы закрыть входные двери. Она запирает двери на замок с помощью ключа, который висит у нее на поясе, закрывая нас в зале со статуями Сури и ее соратниц. Крылья бабочки, сидящей в волосах жрицы Мии, трепещут еще быстрее, и бабочка беспокойно взлетает, порхая над ее головой несколько мгновений, а затем снова опускается.

– Данная часть храмового комплекса была закрыта очень-очень давно, – говорит жрица Мия, нервно заламывая руки. Когда она осознает, что это движение выдает ее панику, она опускает руки, пытаясь придать позе привычную ей безмятежность. – Здесь ничего не проводили со времен Ялаенгских завоеваний.

– Как эти комнаты связаны с Ялаенгскими завоеваниями? – спрашиваю я. У меня в голове зарождается странная мысль – догадка, что я упускаю что-то важное.

– Война с тенеблагословленными кланами тянулась много лет и отняла много сил у нашего народа. Битвы продолжались на протяжении десятка лет до того, как Ньювалинская империя нашла новый способ обеспечить себе победу.

Полагаю, Ньювалинская империя никогда даже не рассматривала вариант отказа от идеи завоевания всего Тия. Нельзя винить целый народ за преступления своих лидеров, однако несложно понять, почему кланы тенеблагословленных так ненавидят Ньювалинскую империю или почему Бездушный хочет уничтожить весь род Ялаенгов.

«Род Ялаенгов никогда не мирился с тем фактом, что им не дозволено получить что-то. Они всегда считали, что наша сила должна быть использована в качестве оружия на войне».

Мои глаза расширяются. Боль, которой пропитаны стены этих потайных комнат, вовсе не результат физических мук и пыток. Боль, которая настолько сильна, чтобы въесться в стены и камни на полу, чтобы невозможно было сделать даже один вдох, не почувствовав мучений в душе, имеет куда более глубокие причины. Эта боль разбитой души.

– Губители душ, – шепчу я.

Жрица Мия, прижимающая ладонь к каменной руке Сури, удивленно поворачивается ко мне.

– Как вы… – начинает она.

Мои пальцы сильнее сжимают ручку фонаря, и металл вонзается мне в кожу.

– Ньювалинская империя держала губителей душ взаперти здесь, – говорю я. – Если все это происходило во времена завоеваний, то это было до того, как на губителей душ объявили охоту. – А значит, та комнатка с кроватями являлась вовсе не тюрьмой, а казармой.

– Но зачем? – спрашивает Саенго. Жрица Мия отводит глаза, чтобы не встречаться с нами взглядом.

– «Новый способ обеспечить себе победу», – повторяю я слова жрицы насмешливо. – Храм света тренировал губителей душ, чтобы использовать их потом в борьбе против тенеблагословленных.

Жрица Мия поворачивается лицом к статуе Сури, закрыв глаза, точно в молитве, и отвечает:

– Наши предки нуждались в новой тактике. Они полагали, что если смогут обучить армию губителей душ уничтожать врагов без единого прикосновения, никто не сможет их остановить.

Считается, что Бездушный потерял контроль над своими силами на поле сражения, разом убив всех: и друзей, и врагов. Однако его безумие берет истоки именно здесь, в Храме света, где Ялаенги заставили губителей душ преступить границы дозволенного в магии и обучили вырвать души людей. И каких людей, хотелось бы мне знать. Но их собственные души пострадали из-за этого.

– Как? – спрашиваю я.

– Это было каким-то образом связано с их фамильярами, – говорит жрица Мия, морщась, словно слова приносят ей физическую боль.

Чтобы стать достаточно могущественным и одолеть Бездушного, Ронин выпил кровь своего фамильяра. Он превратил себя в чудовище. Тем не менее он поступил так по собственной воле; пусть это был и ужасный поступок, он сделал выбор сам.

– А кто-нибудь выжил? – Так в этом, получается, и заключается секрет безграничной силы Бездушного, какая была и у Ронина?

Жрица Мия качает головой, отвечая:

– После того как Бездушный захватил власть, вся информация о губителях душ была уничтожена, а эта часть храма отгорожена глухой стеной. Я знаю лишь, что проводились… эксперименты по изменению связи между фамильярами и их шаманами. Наши предки считали, что если губителям душ не придется зависеть от своих фамильяров, они станут неуязвимыми. Если уничтожить необходимость использовать фамильяра в качестве связного звена между шаманом и его магией, шаманы смогут контролировать свои силы единолично, а значит, и развить их и стать могущественнее. Однако если этого достичь не удастся, можно попробовать добиться прямо противоположного – связать шамана с несколькими фамильярами сразу и таким образом усилить его магическое ремесло. Каким бы ни был метод, нарушение границ дозволенного в магии и огромная власть оказались невыносимы для некоторых.

Шаманская магия ведет себя непредсказуемо, помню я, если шаман достигает определенного уровня могущества, однако далеко не каждый шаман способен выдержать подобную силу. И те, кто не выдержал, были сломлены. Когда создали чудовищ вроде Бездушного и выиграли войну за завоевание территорий, Ньювалинская империя решила за свои же грехи наказать каждого губителя душ, родившегося с тех времен.

– Это ужасно, – тихо говорит Саенго.

– А что насчет Бездушного и его фамильяра? – спрашиваю я у жрицы. – Я спрашивала у вас раньше, однако вы говорили, что ничего не знаете.

– Я не солгала, – настаивает жрица Мия. – Как я и говорила, вся информация об этом была предана забвению. Никто не сможет рассказать вам правду о том, что произошло с Бездушным на самом деле.

Я рассерженно указываю рукой на выход и говорю:

– Открывайте. Мы обсудили все, что могли.

Однако жрица Мия не двигается с места, а лишь вскидывает подбородок и отвечает:

– Вы должны понимать, что это происходило много веков назад. Ньювалинская империя использовала магическую силу ради благих целей, и нам следует учиться на ошибках прошлого…

– Учиться? – срываюсь я. – Поэтому вы скрываете от всех эту часть храма? И поэтому правду о том, как Бездушный стал таким могущественным, решили изъять из всех книг по истории?

– Будьте осторожны, когда говорите об империи, – тихо говорит жрица Мия. – Вы здесь лишь потому, что Ньювалинская империя позволила вам быть тут, и за вами следят. Будучи целительницей душ, вы обладаете определенными привилегиями, однако я советую вам не проверять терпение империи на прочность. Вас считают союзником на данный момент.

Угроза в ее голосе очевидна. Быстро преодолев несколько шагов между нами, я вырываю ключ, болтающийся у жрицы на поясе.

– Ньювалинская империя – мой союзник. И я советую вам не забывать об этом.

Когда на пороге нашей комнаты в полдень того же дня появляется принцесса Эмбер, я задумываюсь, не рассказала ли ей жрица Мия о нашем разговоре и потайных комнатах. Однако принцесса Эмбер ничего не говорит о запретах и правилах. Она сообщает нам, что император и его советники желают, чтобы мы сопроводили Тейерна