Разорванная паутина - Лори М. Ли

позволю ему напугать меня дешевыми трюками и гнусными манипуляциями.

Его гнев отражается кривой улыбкой на губах.

– Что такое еще несколько недель? – говорит Бездушный.

– Полагаю, она сообщает тебе последние новости о том, что происходит за пределами Края пряльщиков, – говорю я, останавливаясь в тени огромного дерева.

Души словно кричат, но их рты лишь раскрываются в беззвучном вопле, оголяя пустые глотки. У меня мурашки бегут по коже от одного лишь воспоминания о том, как я пробиралась по Мертвому лесу, шагая среди рук, тянущихся ко мне из деревьев.

Без предупреждения Бездушный вскидывает руку и хватает меня за запястье. Его хватка словно железные оковы, а кожа у него такая ледяная, что обжигает. Мою руку сводит от боли, и страх покрывает меня, точно изморось стекло, однако я не позволю ему увидеть мой страх, не позволю ему думать, что он побеждает.

– Ты слаб, – говорю я шепотом, несмотря на то что его хватка, кажется, может сломать мне кости. Однако я знаю, что права. В ином случае он бы сделал куда больше и не стал бы просто дразнить меня в моем сне.

Взгляд Бездушного зловеще мерцает, когда он говорит:

– О твоих слабостях я тоже кое-что знаю, Сирша Ашвин. Я чувствую твою связь с ней даже сейчас.

Недовольно ворча, я освобождаю руку от его хватки. Не знаю, почему я чувствую боль во сне, однако мое предплечье ноет от боли, когда я отхожу подальше от Бездушного.

– Не смей даже упоминать о ней, – говорю я, наполняя голос всей ненавистью, какую только могу найти внутри себя. Саенго стала фамильяром по моей вине, но это он виноват в том, что она умирает.

– Ее душа сильна, однако она никогда не сможет стать равной нашим. Ваша дружба не может продолжаться вечно. Всё и все, что я знал когда-либо, обратились в прах и пепел, и однажды то же самое случится с вашей дружбой.

Я усмехаюсь:

– Что ты вообще знаешь о нашей дружбе?

– Да, я могу не знать подробностей конкретно вашей дружбы, однако я в курсе, что такое друзья. – Теперь, когда я стою на безопасном расстоянии от него, он опять откидывается на спинку трона. Черный древесный сок течет по изломам коры, собираясь на его плечах. – Я знаю, что такое братья. Я видел, как род Ялаенгов умеет ломать души так, что ни ты, ни я никогда не сможем.

– О чем ты говоришь?

– Я велел тебе спросить у принцессы Эмбер, как они меня создали. Ты пока что не отыскала правду. Спроси еще раз, Сирша. – Голос Бездушного звучит так, точно он бросает мне вызов этой фразой. – Спроси у них, а потом придешь ко мне по своей воле.

Я смеюсь:

– Это мы еще посмотрим.

* * *

Ранним утром нас будит Милли, прилетевшая с новым посланием.

– Это от моего отца, – говорит Саенго, быстро пробегая глазами письмо.

Она сидит в изножье моей кровати, скрестив ноги и спрятав их под одеяло. Ее холодные пальцы упираются в мои икры в том месте, где ночная сорочка обнажает ноги.

Доставив послание, Милли улетает на верхушку сводчатой крыши павильончика и смотрит на нас темными умными глазами.

– Он пообщался с принцем Мейлеком, только вот… ему не нравится, что союзником принца являешься и ты.

Я закатываю глаза. Неужели лорд Панг не может хоть раз придержать раздутое самомнение ради того, чтобы спасти родное королевство?

– Потому что я не рейвинка, – говорю я.

Саенго морщится и сжимает пальцами рукав ночной сорочки.

– Нет, потому что я рассказала ему… кто я теперь.

– О-о-о, – только и могу вымолвить я, и у меня перехватывает дыхание. – Что ж, тогда это веская причина не доверять мне. Будь я на его месте, тоже не захотела бы работать бок о бок с шаманкой, которая превратила мою дочь в фамильяра.

– Мне нужно было ему рассказать. – Саенго опускает глаза на свои колени. – Чтобы он знал, что ему нужно найти подходящего наследника.

Знакомое чувство вины сдавливает снова мне грудь.

– Саенго…

– Однако нам необходима его помощь, – продолжает она, обрывая меня, – если мы хотим, чтобы северяне выступили против королевы Мейлир.

– Мы что-нибудь придумаем, – говорю я. Однако я понятия не имею, что такого можно придумать.

Когда я откидываю одеяло, чтобы встать, мое внимание привлекает кое-что на моем прикроватном столике: свернутый листок бумаги, засунутый под подставку незажженного фонаря. У меня пересыхает в горле, когда я тянусь за запиской.

Когда мы еще обучались в Гильдии, я частенько находила записки среди вещей. Они появлялись там словно по мановению волшебной палочки, каждый раз, когда Кендара желала встретиться со мной. Меня всегда раздражало, что она умудрялась пробраться ко мне без моего ведома. Это подтверждало, что мне не стоит даже рассчитывать овладеть мастерством, какое необходимо для работы Тенью.

– Что там такое? – спрашивает Саенго.

Я разворачиваю записку. При виде почерка Кендары все внутри сжимается. Во мне пробуждается глупая и наивная надежда на то, что Кендара снова захотела увидеться со мной, точно мы до сих пор учитель и ученица.

В ее записке я прочитала:

Еще не поздно уйти, если ты способна побороть собственное упрямство. Если это поможет тебя убедить, то скажу, что я сама собираюсь воспользоваться своим же советом. Шпионы редко доживают до старости, и я уже слишком многим пожертвовала. Я ухожу из Мирриима и надеюсь, что ты сделаешь то же самое.

Однако если все же решишь прислушаться к дурацкому чувству долга и останешься, то разыщи Спящую и возьми ее за руку.

В течение нескольких секунд я просто таращусь на написанные слова, не в силах понять их смысл. Затем сжимаю записку в кулаке и стискиваю зубы, но эмоции заставляют мое лицо покраснеть.

– Она ушла из Мирриима, – шепчу я, – чтоб ее.

Я ожидала, что Кендара уйдет, но глубоко в душе все-таки надеялась, что она останется в городе и разыщет меня снова. Однако, как и всегда, она бросила меня разбираться со всеми проблемами в одиночку, ушла, забрав с собой все секреты. Так в ее понимании выглядит любовь? Если да, то мне она не нужна.

Я бросаю скомканную записку на стол и выхожу во внутренний дворик. Теплое успокаивающее утреннее солнце печет лоб и плечи. Но мою злость ничто не может усмирить.

Слезы жгут глаза, я смахиваю их рукой. Нет, не стану рыдать из-за женщины, которая не проявила ни капли заботы обо мне за все прошлые годы, из-за той, которая бросила меня, причем не единожды, и даже не колебалась ни секунды. За моей спиной Саенго безмолвно поднимает скомканную записку и расправляет, чтобы тоже прочесть. Прочитав, она зажигает фонарь и скармливает бумагу огню, и записка обращается в пепел.

Я концентрируюсь на том, чтобы продолжать дышать. Саенго подходит ко мне сзади и обнимает за плечи, прижимаясь щекой к