Островок счастья - Марина Полетика

Разумеется, первую скрипку в этом великолепном оркестре играла Саша Королева, при одном взгляде на которую горячие южные синьоры теряли дар речи. А когда речь к ним возвращалась – обнаруживалось, что возле ослепительной красавицы неотлучно маячит вполне обыкновенный муж, разве что ревниво следящий за каждым жестом и взглядом своей прекрасной супруги. Марианна Сергеевна Королева выбрала себе амплуа любезной светской дамы, в котором выглядела очень органично. Пожилая актриса, кажется по фамилии Долинина (Павел уже знал, что она почетный гражданин Надеждинска), собрала вокруг себя небольшую толпу поклонников солидного возраста и смеялась как девчонка. Но две другие дамы из театра – директор и режиссер, – похоже, не особенно интересовались происходящим и явно намеревались уйти при первой же возможности. Больше никого из театра не было – не полагалось по негласной табели о рангах, – что ужасно бесило Иру Лаврову (и в следующий раз Юля обещала отправить ее вместо себя). Но Ирка все равно злилась: когда еще он будет, этот следующий раз, до которого она должна, черт побери, откладывать реализацию своих наполеоновских планов?

Павел, всегда откровенно скучавший на таких неизбежных «светских мероприятиях», развлекался тем, что наблюдал за Юлей. Если в глазах всех остальных дам он видел симпатию, интерес или хотя бы любезность, то госпожа Ваганова вообще избегала смотреть в его сторону. Эта детская игра его очень смешила. А если они все-таки случайно встречались взглядами, то Юля окатывала его волной ледяного презрения.

«Страшно, аж жуть! – смеялся про себя Павел. – Смотри, смотри, на меня это, голубушка, не действует. Жаль, что ты такая невзрачная. Я люблю женщин изящных, хорошеньких и легких в общении. А ты похожа на породистую лошадь, да еще и себе на уме».

Саша за весь вечер так к нему и не подошла. Улыбнулась издали, кивнула, здороваясь, – и всё. Муж не отходил от нее ни на шаг, и Павел заметил, что вместе они выглядели… не совсем парой, что ли. Наверное, так же странно, не парой, выглядели невысокий вертлявый страшненький камер-юнкер Пушкин рядом со своей ослепительной грациозной красавицей Натали. Ну да и бог с ними, отмахнулся Павел от несуразных мыслей. На самом деле ему просто было неприятно видеть Сашиного мужа, наблюдать, как он разговаривает с женой, гладит ее руку, заглядывает Саше в глаза или приносит ей бокал вина… Что ж, такова оборотная сторона большинства его провинциальных романов. Ничего нового.

Через несколько дней Павел как никогда рано – еще не было девяти – ехал домой с работы. На автобусной остановке он увидел Юлю. Было холодно, автобус задерживался, и на остановке подпрыгивала и переминалась с ноги на ногу и прятала в рукава замерзшие носы уже довольно солидная толпа, Юля в руках к тому же держала большую сумку. Павел, уже много лет не ездивший в общественном транспорте, вдруг задумался, как же она затащит в такой толпе в автобус этот дурацкий синий баул с длинными желтыми лямками, и приказал шоферу остановиться.

Когда к остановке подъехал золотистый «Лексус», известный всему городу как «директорский», все разом перестали подпрыгивать, высунули носы из воротников и с любопытством уставились на машину. Павел опустил стекло и предложил Вагановой сесть в машину. Она заколебалась, но, поняв, что привлекает всеобщий интерес, сочла за лучшее не спорить.

– Спасибо! – пропыхтела она, пропихивая на заднее сиденье свой баул и забираясь следом. – Я бы ведь и сама…

– У вас сумка тяжелая, – любезно пояснил Павел, давая понять, что, если бы не это обстоятельство, он бы с чистой совестью проехал мимо. – Вам куда?

– Мне на Фрунзе, – ответила Юля и пояснила специально для него: – Это недалеко. Только от остановки еще идти.

– Доедем, – улыбаясь, успокоил узнавший Юлю шофер. – Нам на остановки тьфу, мы где хотим, там и остановимся.

Когда машина остановилась возле старой пятиэтажки, Павел хотел было попросить шофера помочь Юле с сумкой. Но неожиданно для себя вышел из машины и ухватил синий баул. Удивляясь сам себе, потащил сумку вслед за Юлей.

– Вы здесь живете? – спросил зачем-то очевидную глупость.

– Нет, – оглядываясь на него, пробормотала Юля (кажется, ей было неловко, что сама золотая рыбка оказалась у нее на посылках). – Здесь Дружинины живут, Антонина Ивановна и Василий Ильич.

– Ваши коллеги? – на этот раз проявил смекалку Павел.

– Василий Ильич приболел, а дети у них живут далеко, – пояснила Юля. – Антонина Ивановна из дома почти не выходит, боится его оставлять. Да и денег у них в обрез, пенсия сами знаете какая, да и на лекарства много уходит. Вот мы стараемся помогать… А я сегодня в спектакле не занята.

Дотащив сумку на пятый этаж, Павел счел, что его миссия даже перевыполнена, и хотел было попрощаться, но дверь вдруг распахнулась, и на пороге появилась маленькая аккуратная старушка. Она заулыбалась, глядя на Юлю и ее спутника.

– Проходите, проходите, мои дорогие! – захлопотала хозяйка. – Замерзли? Погода просто ужасная, на градуснике двадцать три и ветер! Заходите, погреетесь, я вас пирогом угощу с яблоками, он у меня отлично получается!

– Да я, собственно… – отступая назад, начал было Павел.

Но тут из глубины квартиры раздался старческий голос, такой тихий и слабый, что Павел не разобрал слов. Но Антонина Ивановна расслышала все прекрасно и закричала, повернувшись в сторону комнаты:

– Васенька, это Юля! Она с молодым человеком! Я вас сейчас познакомлю!

– Ну вот, теперь вас не узнали, – обернувшись к Павлу, прошептала Юля. Но на этот раз в ее голосе не было издевки.

«Мой тимуровский подвиг произвел на нее должное впечатление», – усмехнулся про себя Павел.

– Вы идите, Павел Андреевич, я все объясню…

– Как это «идите»? – всполошилась Антонина Ивановна. – Без пирога не отпущу! Слышите, как пахнет? И Васенька вам так будет рад. Зайдите хоть на минуточку, очень вас прошу!

Запах яблочного пирога был так заманчив, а старушка смотрела так просительно, что Павел решительно продвинул Юлю вперед и сам вошел в крошечную прихожую.

– Вот, пожалуйста, тапочки, – засуетилась обрадованная хозяйка.

Юля с ужасом смотрела, как Павел Андреевич Мордвинов скидывает свои блестящие штиблеты на тонкой подошве (это среди зимы!) и покорно переобувается в обшарпанные тапочки. Увидев ужас в Юлиных глазах, Павел неожиданно развеселился и подмигнул ей. Вообще-то он ужасно любил пирог с яблоками, особенно если пахло еще и корицей, как сейчас. Мама всегда такие печет. Это вам не какой-нибудь штрудель!

Пирог не обманул ожиданий – и голодный Павел, уже давно мечтавший об ужине, быстренько уплел его почти весь. Ему было немного неловко, но очень уж оказалось вкусно. Антонина Ивановна подливала ему чай, накладывала клубничное варенье, расспрашивала о разном. Павел увиливал, как мог, а Юля разговаривала с Василием Ильичом. Старик сидел в кресле возле стола, укутанный пледом, выглядел он больным и усталым, но было видно, что разговор с Юлей ему важен и интересен.