Игра стоит свеч - Дарья Волкова

— Так уж и двадцать… — огрызается Кайл.

— Если не тридцать!

Команда встретила Ник аплодисментами. Хоть вины Себастьяна и не было в том, что они неудачно выступили во Франции, но именно Ники все воспринимали как символ победы. Если Ник с Кайлом, значит, все будет в порядке. Такое внимание было чертовски приятным, что уж там скрывать. Если бы еще Кайл не приставал с вопросами о самочувствии.

— Ну что, готов вдавить педаль в пол?

— А чего не быть готовым? — усмехается Кайл. — Асфальт быстрый, трасса широкая. Лучше меня в Испании не выступает никто. Два последних года я тут побеждал, если ты не в курсе…

Ник усмехается в ответ.

— Откуда ж мне знать… Ну, раз ты утверждаешь… Показывай, на что ты годен.

— Держись крепче!

Традиционное рукопожатие пилота и штурмана — на удачу. На руки перчатки, на голову — подшлемники и шлемы, застегнуть ремни. И — педаль в пол под рев двигателя и визг шин.

— Что это было?

— Что?

— Вот это?.. — Ник резко сдергивает шлем с головы. — Как это называется?!

— Я не понимаю, о чем ты… — Кайл раздраженно щелкает застежками ремня.

— Какого черта мы так ехали?! — Ник повышает голос.

— Нормально мы ехали.

— Падрон!!! Мне только не заливай! Ты перетормаживал почти в каждом повороте! На прямых мы не ехали выше пятой передачи! По пальцам можно пересчитать, сколько раз задний мост сносило! Это, по-твоему, нормальное пилотирование!?

— Ну, извини! Как мог — так и ехал! — Кайл выскакивает из машины, с грохотом хлопая дверью. Как в старые добрые времена.

— Кайл!

— Извини, Ник, — он не дает ей возможности пройти в номер. — Я устал.

— Нам надо поговорить!

— Я тебе все сказал! Не вижу тем для диспута. Все идет как обычно. А сейчас извини — я устал!

Перед носом донельзя изумленной Ник захлопывается дверь. Кто ей объяснит, какого черта происходит?!

По другую сторону Кайл устало привалился к двери. Он был невежлив и груб? Безусловно! Но не мог по-другому. Не мог он сейчас обсуждать с Ник то, что и сам толком не понимал. Хотя… кого он обманывает? Все предельно ясно и понятно. Просто он оказался не готов.

Не готов к тому страху, который навалился на него буквально на первом же спецучастке. Он с трудом удерживался от желания повернуть голову вправо и посмотреть. Чтобы убедиться — там, в кресле, живая и невредимая Ник, а не та, которую он увидел после аварии — бесчувственная кукла с опущенной на грудь головой. А отвлекаться от дороги нельзя — ни на одну десятую секунды! И он мучился — боялся, терзался своим страхом, и это несмотря на то, что постоянно слышал ее голос.

Все равно, в голову непрошено лезли картинки — вот она болтается в кресле, когда машину переворачивают… вот она бледная, вся в синяках и кровоподтеках, без сознания, в палате реанимации в Брисбене… и он сам, погибающий от ужаса из-за того, ЧТО он натворил… Нет, он не переживет повторения такого, той ночи, когда он думал, что может потерять ее.

И сейчас этот страх сковывал его, не давал ехать так, как надо было. Ник права, он ехал позорно, и их девятое место, и проигрыш в без малого шесть минут — тому очевидное подтверждение. А Уолберг, между прочим, лидирует!

Кайл вздохнул и поплелся к кровати. Без сил рухнул на нее и невидяще уставился в потолок. А ведь завтра он поедет так же — не сможет по-другому. Четко понимая при этом, что сам, собственными руками отдает свой чемпионский титул сопернику. А что делать? Выбора у него нет. Он не может рисковать Ник. А чемпионский титул… Не было у него его — проживет и дальше как-нибудь…

Видимо, судьба такая у Пиренейского полуострова — быть свидетелем «шпионских» разговоров между штурманом и гоночным инженером великого Падрона. Полгода назад, в баре на окраине Виламуры они обсуждали нюансы езды Кайла по гравию. Сейчас, в баре недалеко от центра Салу они снова встретились, чтобы обсудить то, как прошел первый день ралли Испании. Встретились по настоянию Ник. И если тогда, полгода назад, у нее были хоть какие-то идеи, то сейчас в голове царил полнейший сумбур.

— Зеки, что с Кайлом? — Ник не стала усложнять разговор предисловиями. Все слишком серьезно!

— А что с Кайлом?

— Зеки! Прекрати! — Николь и так уже вся на взводе, и игра с Кампосом в «молчанку» в ее планы определенно не входит. — Ты же не станешь утверждать, что Кайл сегодня ехал НОРМАЛЬНО?

— Ну… — вздыхает Эзекиль, — он сегодня показал не самый свой лучший результат.

— Спасибо, Капитан Очевидность! — фыркает Ник. — Он тащился, как улитка! Такое впечатление, что Кайл на завтрак выпил стакан тормозной жидкости!

Кампос в ответ смущено сопит.

— Зеки, если кто и знает, в чем дело, то только ты! Ты ж его гоночный инженер! Вы вместе уже лет пять, если не больше!

Эзекиль отводит глаза.

— Зеки!!!

— Не ори… — морщится Кампос. Достает портсигар, закуривает темно-коричневую сигариллу. — Ты же должна понимать…

— Я ни черта не понимаю! Если бы понимала, то не стала тебя спрашивать! Говори быстро, в чем дело?!

Эзекиль нервно прокашливается, но продолжает молчать. Курит и молчит.

— Зеки… — Ник говорит обманчиво ласковым голосом, — если ты сейчас… сию же минуту… не выложишь мне все, что знаешь… я засуну эту тлеющую штуковину тебе в нос! Или воткну в лоб!

— Гхм… тут такое дело, Ник… — Кампос смущенно трет лоб, как будто опасаясь, что она действительно выполнит свою угрозу. — Кайл меня убьет, если узнает…

— Или тебя убью я! Выбирай.

— Офигенный выбор… — дальше следует что-то неразборчивое на испанском. — Ник, пообещай мне, что не скажешь ему, что ты знаешь!

— Знаю что?! — у Ник лопается терпение. — Зеки, прекрати эти загадки! Говори толком, что с Кайлом? Отчего он такой?

Кампос резко выдыхает дым.

— Кайл боится.

— Чего? — Ник ошарашена. — Зеки, о чем ты? Он никогда и ничего не боится! Это же Падрон!

— Он боится за тебя.

Николь демонстративно закатывает глаза.

— Он и тебя своей паранойей заразил? Послушай, Зеки, право слово, это смешно…

— Это не смешно! — Эзекиль резко перегибается через стол, приближая свое лицо к лицу Ник. — Это совсем не смешно!

— О чем ты? Со мной все в порядке! Кайла в аварии я не виню. Это ралли и бывает всякое…

— Проблема в том, Ник, что, похоже, Кайл винит себя сам, — грустно усмехается Кампос, снова откинувшись на стуле.

— Это абсурдно! Ерунда какая-то! Зеки, не может быть, чтобы из-за этого!

— Ты не видела его тогда… в ту ночь, когда ты… когда мы не знали… — Эзекиль махнул рукой, демонстрируя нежелание вспоминать об этом.