Игра стоит свеч - Дарья Волкова

— Ты не видела его тогда… в ту ночь, когда ты… когда мы не знали… — Эзекиль махнул рукой, демонстрируя нежелание вспоминать об этом.

— А вот с этого места — поподробнее!

Гоночный инженер и штурман мрачно и напряженно смотрят друг другу в глаза. Потом Кампос сдается.

— Он всю ночь в реанимации провел, рядом с тобой. Сидел на полу, рядом с кроватью, за руку держал.

Ник молчит в потрясении, прижав пальцы к губам. Потом отрицательно качает головой.

— Не верю.

— Я видел сам, — тихо отвечает Кампос. — Я тоже за вами вслед в Брисбен приехал, утром заходил в больницу тебя и Кайла проведать, узнать, как дела. В палату меня не пустили, конечно, но там стена стеклянная, если помнишь. Кайл спал в кресле рядом, держал тебя за руку. Дежурный врач мне сказал, что он полночи на коленях простоял перед твоей кроватью. И его только под утро в кресло перетащили. Вот скажи мне, какой смысл был врачу это сочинять?

Действительно, незачем неизвестному врачу это сочинять. Но и во всей этой истории никакой логики тоже нет. Кайл разбивался раньше, с чего он так реагирует?

— Зеки, — жалобно произносит Ник. — Ну, зачем он так?

Кампос отвечает ей вздохом и грустным взглядом.

— А делать-то теперь что? — Ник в полнейшей растерянности. — Продуем ведь, как пить дать продуем!

— Ну и вопросики у тебя, Ник, — невесело усмехается Эзекиль. — Я не знаю, что делать! Кайлу надо как-то вправить мозги. И я думаю, что если кто и сможет это сделать, то только ты. Поэтому и рассказал тебе, собственно. Несмотря на то, что Кайл меня пришибет за это.

Стук в дверь застал его на выходе из душа. Какого черта! Он устал, и ему нечего сказать в свое оправдание! Поэтому его ни для кого нет!

Однако стоящий за дверью определенно в это не верил. Барабанная дробь настойчиво повторялась. Вот значит как? Не хотим по-хорошему — будет по-плохому. Кайл потуже затянул полотенце на талии и отправился открывать дверь с твердым намерением хорошенько наорать на кого-то.

В пару секунд он успел вполголоса ругнуться, подхватить полотенце на всякий случай и охнуть оттого, что ему наступили на ногу.

— Гхм… вообще-то я тебя не приглашал войти, — заявил он, проходя следом за ней в номер.

— Shit happens без приглашения!

Кайл весьма натурально ойкнул — не привык, чтобы девушки так выражались.

— Ты грубиянка, Ник!

— А ты осел!

— Тааак! Попрошу на выход!

— И не подумаю! — Ник демонстративно засунула руки в карманы джинсов. — И пойди уже оденься, разговор есть!

— И не подумаю! — он столь же демонстративно скрестил руки на груди. — Это мой номер, как хочу, так и хожу. Хоть голый. Тебя это беспокоит?

— Нет! Ты не в моем вкусе!

— О, да ты злопамятная! — ехидно протянул Кайл.

— Ты, как я погляжу, тоже об этом эпизоде помнишь!

Повисает неловкое молчание. Кайл кончиками пальцев сбивает капли воды с плеч и груди, Ник безуспешно пытается отвести взгляд от этого зрелища. Наконец ей это удается.

— Надо поговорить.

— Не о чем.

— Есть о чем! — она зла на себя, на свою реакцию на его полуобнаженное тело, и поэтому сознательно «накручивает» себя. — Если тебе плевать на собственное чемпионство, то мне — нет!

— Мне не плевать!

— В таком случае, какого черта ты ехал сегодня так, как будто у тебя в машине груз богемского хрусталя?!

— Я еду как умею! Я же не критикую твою манеру читать стенограмму!

— Да? А чем ты занимался несколько месяцев?

— Diablo, Ник, я же извинился!

— Ладно, ты прав! Не о том речь, проехали, — Ник начинает нервно ходить по номеру. — Речь о тебе. И о том, что ты какого-то черта боишься ехать в полный газ, так, как надо. Я думаю, ты боишься за меня. Но это неправильно. Так нельзя.

Кайлу стонать хочется. Он так стремился избежать этой дискуссии, у него нет ни сил, ни аргументов, чтобы ее продолжать. Единственный выход — разозлить Ник, переключить ее внимание на что-то другое.

— Знаешь, что? — он приваливается к стене, приняв максимально расслабленную и независимую позу, что непросто, когда на тебе из одежды — одно полотенце. — Ты супер-штурман, это так. Но ты ни черта не понимаешь в пилотировании! И если я говорю, что лучше ехать было невозможно…

— Это ты не понимаешь!!! — рявкнула Ник. В пару шагов она оказалась рядом, близко, уперла в стену ладони по бокам от его головы. В классической мизансцене они должны были бы поменяться местами — прижимающаяся к стене девушка и нависающий над ней мужчина. Но Ник по фигу, как они выглядят со стороны. Практически упершись в его лицо нос к носу, и не давая ему отвести взгляд, она яростно выпалила:

— Официально уведомляю тебя, Кайл! Если завтра ты будешь ехать так же, как и сегодня, и мы по-прежнему будем в итоговом протоколе в районе десятого места, я… — тут она шумно выдохнула, попутно наслаждаясь всеми оттенками изумления, плескавшимися в его взгляде. И совсем уж сердито закончила, окончательно войдя в роль: — Я уйду из команды! Завтра же! И никто, никто, даже сэр Макс не заставит меня остаться и выйти на старт на следующий день. Вот так вот! Я не езжу с лузерами, Падрон!

Ник отодвинулась назад на полшага. Он едва заметно качнулся за ней вслед. Николь пальчиком аккуратно подвинула отвисший подбородок Кайла вверх.

— Челюсть подбери! И, — один взгляд вниз, — полотенце тоже.

Она покинула поле битвы с гордо поднятой головой. Один-ноль. Вчистую.

Впрочем, как только закрылась дверь, ее тут же стали одолевать сомнения — не перегнула ли она палку? Но другого выхода, кроме как уязвить его гордость и самолюбие, она не видела. Жалости Кайл не приемлет. Ни в каком виде.

Его только что унизили, усомнились в его способностях водить машину и наорали. И кто? Его собственный штурман! По совместительству — красивая девушка с отвратительным характером. Это не лезет ни в какие ворота. Пора показать этой женщине, кто в их экипаже главный! Совсем распустилась, надо ее на место поставить и показать, кто тут чемпион!

Кайл поправил полотенце, которое вовсе не упало, вопреки утверждению Ник. А почему не упало? Очевидно, почему. Во всю логику его сердитых размышлений не укладывалось одно: какого черта у него такой стояк?

— Ты помнишь, о чем мы говорили вчера?

— На память не жалуюсь, — отвечает он ей сухо. — И вот что я тебе скажу. Когда я выиграю чемпионский кубок… а я его выиграю, обязательно… так вот, я не дам тебе за него даже подержаться! Не заслужила! Ты себя совершенно отвратительно ведешь!

— Ты его сначала выиграй, а потом, возможно, я даже соглашусь с твоим утверждением, — отвечает Ник. Она сделала ставку на его гордость, и будет гнуть свою линию до конца.