Осколок Нави - Дарья Старцева

Бывало, что и казнили, но редко: лишь за душегубство, да насильничество. Светана рассказывала, будто возвели эту башню давным-давно, еще до того, как само княжество возникло. Но в это, конечно, верилось с трудом.

Я не заметила ни одного узника в темнице Мрежского князя, зато стражник дремал прямо сидя на полу, прислонившись спиной к стене. Для тепла он подселил себе на пол какой-то старый заштопанный серый кафтан. Рука его мирно покоилась на древке топорика, и при желании я могла легко выдернуть оружие или пнуть его ногой подальше. Нам очень повезло, ведь ежели лучины в светце еще не успели догореть, стражник уснул совсем недавно. Приди мы чуть раньше, так точно надолго остались бы под землей. Однако в таком богатом тереме стража оказалась бессовестно небрежной. Нехорошее предчувствие защемило в груди. Захотелось вдруг развернуться, да со всех ног побежать прочь. Но подавив в себе трусость, я прошла вперед. Лада осталась у входа вслушиваться в тишину подземной лестницы.

В этой тесной, крошечной горнице я осторожно обступила стражника, стараясь ненароком не задеть его ногой. Впереди виднелись всего лишь три неприметные двери. Сквозь решетки на их маленьких окошках сочилась такая же непроглядная тьма, что затмевала нам глаза на лестнице. Я вытащила из висящего на стене светца лучину, едва не уронив остальные две, и с ней подошла к первой двери. Либо человек за дверью спал, либо людей там вовсе не было. Никто не подошел ко мне и не подал знак. Но кричать было нельзя – разбуди я стражника, он тут же схватил бы нас. Точнее, только меня. Лада, оставшись у подножья лестницы, обеспечила себе возможность сбежать. А я прекрасно понимала, что наверху она и не подумает о моем вызволении. С трудом просунув руку с крепко зажатой между пальцами лучиной сквозь решетку, я стала внимательно вглядываться в сумеречную глубь. Пока пытливый взор привыкал к темноте, сердце колотилось от волнения и страха. Невзирая на то, что князь Мрежский – знатный злодей, в темнице его могли содержаться не только невинные люди, которые пытались сбежать к лучшей жизни, но и творившие разные бесчинства разбойники. В мыслях тут же зародились картинки, как один из них хватает меня за руку. Я просунула кулак как можно дальше, разгоняя тьму лучиной. С трудом глаза различили очертания множества сундуков вдоль каменных стен. И никаких признаков людского присутствия. Ни страшных душегубцев, ни соседки Беляны, ни даже лавок здесь не было. Вытащить руку обратно оказалось сложнее, но я справилась. Оглянувшись на спящего стражника, я прошла ко второй двери, затем к третьей. Лада воззрилась на меня исподлобья, опершись на стену и сложив руки на груди. В ее взоре читалось, что по возвращении в горницу она непременно запричитает о том, как долго я копалась, ведь по моей вине ее могли поймать.

Я уже не надеялась обнаружить хоть одну живую душу, однако вещь, что скрывалась за последней дверью, заставила мое сердце заледенеть от страха. На полу, возле ножки узкой низенькой лавки валялась шелковая лента – та самая, которой Беляна подвязала себе косу вчерашним вечером. Я осторожно толкнула дверь, и та поддалась. Тихонько, без единого скрипа я отворила ее. Стражник и бровью не повел. Я содрогнулась от мысли, что по моим ногам пробежит мышь или огромный паук спустится по паутине прямо на голову, но внутри меня поджидала куда более жуткая находка. Светлая лента Беляны стала такой грязной, будто ей протирали полы в темнице. Однако я подошла ближе, присела на корточки возле лавки и с ужасом осознала, что это была не грязь. По гладкому светло-желтому атласу расползлись багровые пятна. Внезапная, удушающая тошнота подкатила к горлу. Я отпрянула назад. Превозмогая ужас и отвращение, взглянула на лавку, посмотрела под ноги: и шероховатое дерево, и холодные камни щедро усыпали темные брызги. Я отступала, не оборачиваясь, пока спина наконец не уперлась в дверной косяк.

Едва я показалась из-за двери, как Лада круто развернулась, взметнув длинной темной косой, и устремилась к ступенькам. От шороха ее ног стражник беспокойно заворочался. Пока я впопыхах пробиралась к выходу, лучина, догорая, обожгла мне руку. Сквозь плотно сжатые зубы вырвалось протяжное шипение. Я бездумно разжала пальцы. Огонек пролетел вниз прямо перед лицом стражника и приземлился у его руки. Я закрыла себе рот ладонями и со всех ног припустила к лестнице.

– Кто здесь? – разразился за моей спиной встревоженный голос.

Я не стала оборачиваться назад. Одной рукой задрала юбку до колен, а второй коснулась стены, чтобы со всей силы не врезаться лбом в камни на крутых поворотах. Я переступала сразу через несколько ступеней, уже не стараясь быть тише. Темнота узкого прохода не позволяла разглядеть погоню позади, даже ежели бы я отважилась остановился и обернуться назад. Обратный путь казался куда более длинным. Будто я давно уже должна была выбраться из темных глубин, но ступеньки все не заканчивались. Страх ли или усталость подкосили мои ноги, но в один миг силы иссякли. Я стала медлить, а затем и вовсе остановилась: согнулась пополам да глубоко задышала. Позади не стучали тяжелые, торопливые шаги стражника. Быть может, он и вовсе не заметил меня, а шорохи и падающую лучину принял за сон. Верно, он устроился поудобнее да дальше лег спать.

Я побрела вперед, скользя по холодным стенам кончиками пальцев. Ноги вяло переступали через очередную проклятую ступеньку. Бедра обжигало горячей болью, и подниматься наверх становилось все сложнее и сложнее. Я выжала из себя последние силы, пробежав еще немного. Казалось, стоит сделать последний рывок, и я выберусь на волю. Но как ни старалась, достигнуть заветной двери не получалось. Отчаяние накатывало все больше, силясь сломить, подчинить меня. Хотелось упасть на ступеньку и взвыть от горя во все горло.

– Лада… – тихо позвала я.

Но никто не откликнулся. Я уныло продолжила свой тяжкий путь. Вдруг пальцы мои с гладкого камня перескочили на шершавое дерево. Я остановилась. Руки нащупали крошечную деревянную дощечку, вбитую в стену. Для чего кому-то понадобилось прибивать деревяшку к стене по пути в темницу? В груди загорелась надежда, что вот она – та самая дверная ручка. Когда я вошла в темноту вслед за Ладой, то не могла разглядеть, стоим ли мы в самом начале лестницы или ступаем на площадку, с которой ступеньки ведут не только вниз, но и наверх. Что, ежели этот путь вел не только к выходу из темницы, но и к самой высокой башне в