Тренер Култи - Мариана Запата

оставалось не за ним, и от раздражения в глазах Кордеро стало хорошо и приятно.

– Я согласен с ее суждениями. Она не сказала ничего, что не следовало говорить. Мне не нужны ваши извинения.

– Но…

– Я повел себя неуместно, но мы с мисс Касильяс уже обсудили этот вопрос и пришли к общему мнению. Я правильно говорю, мисс Касильяс? – спросил профессор кислых щей, оборачиваясь ко мне.

Правильно, конечно, как же неправильно. Я кивнула.

– Ага, все так.

Глаза Кордеро забегали между нами. Его шея покраснела, а значит, мне нужно бежать отсюда как можно быстрее, пока я не брякнула то, о чем потом пожалею.

– Тренер Култи, прошу прощения, но действия мисс Касильяс неприемлемы. Я не могу позволить…

Мужчина рядом со мной поднял руку, обрывая генерального директора команды.

– Вполне приемлемы. Мы уже разобрались с ситуацией, и я буду расстроен, если ее накажут за откровенность и честность – черты, которые следует поощрять, а не пресекать. Больше мне ничего не требуется. Это все, о чем вы хотели поговорить? – спросил немец, уже поднимаясь.

Капец, что он только что сказал? Он что, спас меня?

– Да, это все. Я просто подумал, что вы заслуживаете извинений…

– Нет. Если бы заслуживал, я бы их получил. – Каре-зеленые глаза скользнули по мне. – Меня ждут дела.

Кордеро пялился на Култи и даже не заметил, что я тоже встала, хватая сумку. Да, это трусливо с моей стороны, зато эта трусость не стоила мне места в команде. Наверное.

– Мне тоже пора на работу. Уже предвкушаю отличный сезон!

И я свалила оттуда нахрен. Даже не потрудилась попрощаться с грубой приспешницей мистера Кордеро, когда уходила. За спиной раздались шаги, и только я успела ткнуть в кнопку вызова лифта, как рядом остановился Култи. Подняв голову, он наблюдал за цифрами, сменяющимися на маленьком экране над лифтовыми дверями.

Итак, за два часа он успел порадовать отца, пожать мне руку и спасти от необходимости говорить то, о чем я бы потом пожалела или за что бы себя ненавидела. Я прекрасно понимала, когда пора менять гнев на милость. Покосившись на его мускулистую фигуру, рыжеватую щетину на подбородке, отросшую за день, и в целом горделивый вид, я почесала щеку и усилием воли повернулась к нему лицом. В этот раз – никаких полумер.

– Спасибо, – сказала я, – за то, что вступился.

Как будто он сам не понимал, за что я его благодарю. Дура.

Скользнув по мне взглядом, он едва заметно кивнул.

И все. Без слов, без улыбок – ничего лишнего. Ну ладно.

Зато мы друг другу не угрожали и не обменивались оскорблениями. И то хлеб, правда?

Глава 10

Наверное, прозвучит глупо, но после этого у меня будто камень с души свалился.

Пусть нового, слегка улучшенного Култи – по крайней мере, его тренерскую версию – сложно назвать вежливым или хотя бы дружелюбным, он все же начал следить за тем, что происходит на тренировках. Подозреваю, он не помнил наших имен, потому что называл только по номерам, но неважно: главное, что вообще называл. Таким тоном, будто ругался, – это да; зато он хоть разговаривал. Принимал участие в тренировках и буквально заваливал нас своими советами и требованиями.

Мы выиграли три предсезонных матча с отрывом в четыре гола каждый, при этом не дав соперникам забить даже двух мячей в наши ворота.

Была ли в этом заслуга Култи, который вдруг зашевелился и перестал класть на нас болт? Не сказала бы. Мы и раньше неплохо выигрывали, но победа – это победа, какой бы она ни была.

Я ничего не имела против.

Тренировки, игры, снова тренировки – все свелось к привычной рутине.

Култи оставался на своей стороне поля, я – на своей, и даже если наши взгляды случайно пересекались, мы смотрели друг на друга, а потом мирно и безразлично отворачивались.

И меня это полностью устраивало.

* * *

– Не хочешь сходить в кино после тренировки? – спросила Дженни прямо перед тем, как броситься вправо и заблокировать штрафной, который я пробивала. И ведь успела, блин.

– Можно. – С края поля Гарднер пнул мне еще один мяч, чтобы я продолжала. – Хотя я собиралась провести вечер в компании коробки вина.

Она прыснула.

– Что случилось?

Разумеется, она знала, что просто так я не пью.

– Вчера созвонилась с сестрой, и она назвала меня всезнайкой и стервой, которая вечно лезет в чужие дела, а все потому, что я посоветовала ей расслабиться и перестать выносить папе мозг. А то я как ему ни позвоню – она обязательно орет на него. Не понимаю, что с ней такое.

Дженни усмехнулась. Коробочное вино для нас двоих было чем-то вроде читмила и утешительной еды в одном флаконе. Ничто так ни говорило о том, что тебе хреново, как вино из коробки. Но я надеялась, что до этого не дойдет. Точно не дойдет. Наверное. Хотя, даже если не учитывать раздражение на Сеси, я сегодня в целом встала не с той ноги. Злилась на все подряд без причины. Видимо, просто такой уж выдался день.

– Ничего, рано или поздно она это перерастет, – сказала Дженни.

Я уже много лет на это надеялась – с того момента, как у Сеси начался подростковый период и взыграли гормоны. То мы с ней были лучшими подругами, то я вдруг становилась злейшим врагом во вселенной.

– Надеюсь. Я ей сто раз говорила, что не надо нас сравнивать. Она знает, что маму не особо устраивает моя карьера, но все равно строит из себя белую ворону. Говорит, что неудачница, потому что якобы ничего не умеет. – Я закатила глаза. – Та еще королева драмы. Я такой не была. А ты?

Дженни помотала головой.

– Нет, зато моя старшая сестра была сущим кошмаром. Прятала мои бутсы, рисовала на них члены маркером и протыкала мои тренировочные мячи, потому что считала это забавным.

Мы посмотрели друг на друга и дружно расхохотались.

– Ты выиграла, Дженни. Охренеть.

В знак признательности она сделала небольшой реверанс.

Отступив на четыре шага, я покосилась вправо и сделала вид, будто целюсь в верхний угол, но в последний момент направила мяч влево. И забила.

– Молодцом, Сэл! – крикнул мне Гарднер. Я показала ему большой палец вверх.

Дженни нахмурилась, но махнула рукой.

– Давай еще раз.

Отступив на пять шагов, я нацелилась в правую часть ворот, но Дженни успела вовремя дотянуться до мяча, и тот улетел в сторону. Краем глаза я заметила, как кто-то