Тренер Култи - Мариана Запата

разделяющего нас пространства, показалась мне бескрайней и вечной. Но прошло две секунды, и его теплая широкая ладонь с длинными пальцами коснулась моей.

Уткнувшись взглядом в его челюсть, я пожала ему руку в знак… чего-то. Не знаю чего.

И все, казалось, наладилось; но проблемы всегда валятся как снег на голову, и мне стоило этого ждать.

Телефон зазвонил, как только я вышла из микроавтобуса на тротуар перед штаб-квартирой команды. На экране отобразился незнакомый номер, но я все равно взяла трубку.

– Алло?

– Мисс Касильяс?

– Да.

– Я звоню из офиса мистера Кордеро. – Женщина представилась: ее звали миссис Брокавски. – Вы не могли бы подойти к нему в течение часа?

Не нужно много ума, чтобы догадаться, что встреча с генеральным директором – это не к добру. Особенно если вы с этим самым директором не то чтобы хорошо ладите. Но что мне нужно было сказать? Отказаться?

– Подойду минут через десять, – поморщившись, ответила я.

– Отлично, тогда до встречи.

– Отлично, – ответила я и положила трубку, едва сдержав желание стукнуться о телефон лбом. Уж с кем я и ненавидела разговаривать, так это с Карлосом Кордеро, генеральным директором «Пайпере» и конченым мудаком.

Чудесно.

* * *

– Можете проходить, – сказала миссис Брокавски, загоняя меня в кабинет, где я до этого бывала лишь трижды.

Улыбнувшись ей скорее из вежливости, чем по желанию – она была далеко не самой дружелюбной женщиной в мире, – я зашла в огромный кабинет, обставленный мебелью, которая стоила больше моей годовой зарплаты. За массивным столом из красного дерева восседал аргентинец лет пятидесяти, своей прилизанной прической и сшитым на заказ костюмом напоминавший мафиозного босса середины прошлого века.

Мне он напоминал хорька. Хорька, который мог сотворить с моей карьерой все что угодно.

– Добрый день, мистер Кордеро, – сказала я, останавливаясь у ближайшего стула, а секретарь закрыла за мной дверь.

Мужчина перегнулся через стол и пожал мне руку, коротко взглянув на спортивные штаны, которые я натянула поверх формы.

– Мисс Касильяс, – поприветствовал он, присаживаясь и жестом указывая мне на стул.

Тянуть время нет смысла. Уложив руки на колени, я спросила:

– Вы что-то хотели?

Он вскинул ухоженную бровь, – клянусь, он их регулярно выщипывал, – и постучал ногтями по столу.

– До меня дошли слухи, что вы поссорились с новым помощником тренера. Не объясните мне, в чем причина?

Ну да, разумеется.

Серьезно? Столько времени прошло, а он решил начать все с начала? Твою ж мать.

– Мы не ссорились. Я разозлилась на него и сказала, что он неподобающе себя вел, вот и все.

– Интересно. – Он отклонился, укладывая руки на подлокотники. – Мне сообщили, что вы назвали его, цитирую, «сарделькой».

Улыбнуться хотелось просто безумно, но я сдержалась. Смысла врать не было. Я действительно так сказала и не собиралась отнекиваться.

– Да.

– И вы считаете, что такая лексика позволительна по отношению к персоналу? – поинтересовался он.

– Позволительно, когда человек грубит тем, кто его поддерживает.

– Вы понимаете, насколько его участие важно для команды? – Придурок смотрел на меня так, будто держал за дуру, и внутри потихоньку начала закипать злость. На языке загорчило.

– Прекрасно понимаю, мистер Кордеро, но еще я понимаю, насколько нам важна поддержка болельщиков. У Лиги высокие требования к игрокам, согласитесь? Некоторым из нас приходится жить в принимающих семьях, и вся наша репутация строится на словах людей, которые приходят на матчи. Тренер Култи повел себя не лучшим образом, о чем я ему сообщила, ни разу не оскорбив ни словом, ни жестом. Я не проявила к нему ни капли неуважения. – Ну, разве что совсем чуточку.

Я знала генерального директора: он из тех людей, которые хотят, чтобы все всегда происходило так, как они скажут. Он не любил возражений и всегда настаивал на своей правоте.

Хотя ошибался часто.

Поэтому я понимала, к чему приведет разговор, и не собиралась отступать, что бы мне ни твердил здравый смысл. Я не сделала ничего плохого, и если бы мне представился шанс все исправить – поступила бы точно так же.

– Мисс Касильяс, я бы на вашем месте осторожнее отнесся к таким заявлениям. Не вам решать, что правильно, а что нет. Вам все ясно? – Вот урод. – «Пайпере» – одна команда, и вы уже не в первый раз выступаете против ее общего блага.

Господи, да он успокоится? Одно и то же каждый раз, когда я к нему прихожу. «Давайте мы всем расскажем». Мой ответ тоже не изменялся: «Нет, я не буду втягивать в это семью». Он до сих пор не простил меня за это – и, судя по всему, не простит никогда.

– Я бы хотел, чтобы вы извинились, – продолжил он, игнорируя мой испепеляющий взгляд.

– Мне не за что извиняться, – ровным тоном ответила я.

Он наклонился и нажал кнопку на телефоне.

– Позвольте не согласиться… Миссис Брокавски? Мы готовы.

Готовы? К чему?

Ответ на безмолвный вопрос нашелся через минуту, когда дверь офиса распахнулась и сияющая миссис Брокавски придержала ее перед той самой сарделькой, о которой мы говорили. Култи прошел внутрь и холодным отстраненным взглядом оглядел меня в кресле и поднявшегося мистера Кордеро.

– Входите, тренер. – Генеральный директор мигом повеселел, заулыбался и в целом стал абсолютно другим человеком. Вот же крыса. – Присаживайтесь. С мисс Касильяс вы знакомы.

Я даже не стала заморачиваться с фальшивой улыбкой; просто на него посмотрела. Я понимала, что он вряд ли имеет отношение к этому разговору, но все равно злилась, что он так не вовремя подошел.

Немец присел на соседний стул, держа спину ровно до боли. Он до сих пор не переоделся после игры.

– Спасибо, что пришли, – широко улыбаясь, сказал ему мистер Кордеро. – Жаль, что при таких обстоятельствах.

Надо отдать Култи должное: бросив на меня еще один взгляд, он пропустил мимо ушей фальшивое дружелюбие сидящего перед нами мужчины.

– В чем дело?

Мистер Кордеро тихо присвистнул, и я стиснула зубы.

– До меня дошли сведения, что между вами и мисс Касильяс произошел небольшой инцидент, связанный с болельщиком, и я бы хотел извиниться за ее поведение. – Его темные глаза скользнули ко мне, умоляя, требуя сказать то, что он хотел от меня услышать.

Я поджала губы и подавила вздох, застрявший в горле. Со мной обращались как с тупым ребенком, которого поймали на воровстве и заставили вернуть украденное. Какой позор.

– Мисс Касильяс, вы ничего не хотите добавить?

Нет.

– Ей не за что извиняться, – раздался низкий голос рядом со мной, шокировав буквально до чертиков.

– Но ее тон…

Немец перебил человека, ненавидящего, когда последнее слово