Далеко за лесом - Екатерина Каграманова

Арнина Вик вышла замуж и стала Арниной Милт, сокращенно – Нина. Два года назад у нее родился сын. Моему подчиненному пришлось покопаться, чтобы найти все это. Элизабет Стау – замужняя сестра мужа Нины. Однажды Нина рассказала Лиззи свою историю. Неизвестно, кому пришла в голову идея, – Нина перекладывает всю вину на Лиззи, но мне сдается, что это неправда. Так вот, они решили, что если не сама Нина, то ее сын имеет полное право носить имя де Виллей и получить их состояние. Но они справедливо опасались, что семья откажется признать нового наследника.

Аманда усмехнулась.

– Да, это точно. Мама бы не допустила такого.

– Чтобы узнать, что к чему и как лучше поступить, Нина устроилась к Аманде горничной. Через несколько месяцев она узнала, что Аманда беременна. Филипп де Вилль обещал отдать все деньги старшему внуку, думая, что это сын Аманды. Нина решила, что единственный способ добиться своего – шантажировать де Виллей, украв ребенка. Она хотела довести всех до отчаяния, а потом заявить о своих правах. Она уговорила Лиззи прийти няней в этот дом и вместе похитить ребенка. Нина хорошо разбирается в людях, она все верно рассчитала. Аманда Мейер, как и большинство женщин, очень эмоциональна. В такой ситуации она должна была потерять голову.

Аманда горько улыбнулась, целуя макушку сына.

– А вот господин Мейер – человек рассудительный, и его нужно было убрать или хотя бы сбить с толку. Так они втянули в это Эми Вайн. Эми внушили, что она очень нравится господину Мейеру. Утром после похищения ребенка она кинулась ему на шею в кабинете. Кстати, госпожа Мейер, а почему вы пошли в кабинет мужа именно в тот момент?

Аманда задумчиво качнула головой.

– Я не спала всю ночь – отказалась пить порошки, которые дал доктор. Утром ко мне зашла Нина и сказала, что господин Мейер у себя в кабинете и просил меня спуститься к нему.

Франк хмыкнул:

– Рискованное дело, конечно, так врать. Но расчет был верным – никому не пришло в голову выяснять, что к чему. Эми выгнали, что было естественно, так что и она ничего не могла рассказать.

Марк Мейер попросил:

– Расскажите про само похищение.

– Да. Почему я не подумал, что их могло быть двое? Нина – хитрая, очень хитрая бестия. Все было примерно так. Лиззи попросила принести ей чаю. Нина нарочно сказала госпоже Гримз про лаванду в комоде. Все знали, что хозяйка не выносит ее запах. Госпожа Гримз рассердилась. Зная ее дотошность, легко было догадаться, что она лично отведет Нину в хозяйскую спальню и заставит проветривать белье. По пути они занесли чай – так с Нины были сняты все подозрения. Они заморочили всем голову этим чаем – кто его отравил! Нина не пошла чаевничать со всеми, так как должна была возиться с комодом. Лиззи тем временем побеседовала с Эми, сообщив ей о влюбленности господина Мейера. Этот разговор случайно услышала госпожа Форж, поднявшаяся наверх. Вечером Лиззи повторила свою беседу, только посоветовала Эми признаться в своих чувствах завтра с утра.

Марк тряхнул головой:

– Да уж, история…

– Дальше самое интересное. После отъезда Форжей прислуга отправилась пить чай. Все, кроме Лиззи, занятой ребенком, Нины, которая должна была разбирать белье в комоде, и лакея, прислуживавшего гостям.

Нина пришла в детскую, и Лиззи, чтобы отвести от себя подозрения, выпила снотворное. Оно действует минут через пятнадцать-двадцать, как сказал доктор. Ребенку они тоже дали немного еще раньше. Лиззи стала стрелять через окно из рогатки по статуе у фонтана. Старик привратник, услышав странные звуки, пошел узнать, в чем дело. Ходит он медленно, так что у Нины было время. Она выбежала с ребенком во двор, открыла заранее приготовленным ключом ворота и вынесла малыша наружу. Чуть поодаль сидела в экипаже ее мать. Кстати, женщина все время плачет и говорит, что пыталась отговорить дочь от этого плана, но не смогла ей отказать. Родительская любовь, видите ли.

Франк помолчал.

– Нина оставила ворота открытыми, и вслед за ней через них прошел Мариус Леннард. Наверное, он был очень рад такому неожиданному везению. Но Нина вернулась и закрыла замок. Леннарду пришлось дожидаться привратника. Он накричал на старика и напугал его тем, что ворота были открыты, а сам он отсутствовал. Леннард сказал, в дом могли пробраться воры, и тут есть резон. Привратник страшно заволновался, и тогда Леннард пообещал скрыть его провинность, если тот подтвердит, что он был в парке и искал кучера.

Полицмейстер перевел дыхание и вытер пот со лба.

– Вот, собственно, и все. Ребенок был с матерью Нины в домике на окраине города. Ей пришлось нас туда отвести. Лиззи, Нина и ее мать арестованы. Я думаю, господину де Виллю стоит узнать, к чему привели его юношеские поступки. Мариус Леннард, – Франк сделал паузу, – отпущен под залог.

Марк Мейер нахмурился:

– Простите, я не очень понял, что с Леннардом? Для чего ему все это было нужно? Выйти за ворота? Договариваться с привратником?

Франк усмехнулся:

– Да, это особая история. Не знакомы ли вам, господин Мейер, золотые часы с инкрустацией и гравировкой «А. М.»?

Марк, дотронувшись до запястья, удивленно ответил:

– Да, это мои часы. Вернее, они принадлежали моему деду, а потом отцу. Это, можно сказать, семейная реликвия. Я думал, что они дома, лежат в шкатулке. А при чем тут часы?

– В тот злополучный вечер вы не надевали их, верно? Так я и думал. Господин Леннард – очень азартный игрок. Супруга строго контролирует его расходы, и он потихоньку играет в карты на деньги. Некоторое время назад он проиграл две тысячи золотых одному очень опасному человеку. Сейчас он на свободе, но это ненадолго, думаю. Мариусу Леннарду был дан срок, который истекал в тот вечер. Если бы он не вернул деньги, пришлось бы расстаться с жизнью. Он вышел за ворота, чтобы отдать в счет долга ваши золотые часы.

Мейер вскочил:

– Вот подлец! Отец не продал эти часы даже в самое тяжелое время! Как он мог это сделать?

– У господина Леннарда богатое прошлое. Он с детства известен тем, что отбирал деньги у детей, обманывал и шантажировал своих ровесников. Вы, возможно, не знаете, но его настоящая фамилия не Леннард, это девичья фамилия его матери, он взял ее уже взрослым. Фамилия его отца – Хорь.

Майя тихо сказала:

– Поэтому его дразнили Хорьком.

Франк медленно перевел на нее взгляд и спокойно повторил:

– Поэтому его дразнили Хорьком. Он с детства мастер рассказывать