Покончить с ФРС - Рон Пол

В деле Мак-Каллоха против штата Мэриленд мы потерпели двойное поражение, от последствий которого страдаем до сих пор. Это решение подготовило почву для Закона о Федеральной резервной системе, принятого в 1913 году, и переопределило понятие того, что «необходимо и уместно». Верховный суд никогда не являлся сторонником металлических денег и редко выступал защитником Конституции. Верховный суд поддерживал введение банкнот в качестве законного платежного средства в период Гражданской войны, используя те же аргументы, что и верховный судья Джон Маршалл в деле Мак-Каллоха против штата Мэриленд. Суды практически всегда объявляли законным платежным средством то, что предлагал Конгресс, никогда не соблюдая понятное предписание Конституции о том, что только золотые и серебряные монеты могут использоваться в качестве национальной валюты, и нарушая запрет «выпускать кредитные билеты». Сомневаюсь, что суды когда-нибудь помогут нам восстановить валюту, отвечающую требованиям Конституции, и избавиться от Федеральной резервной системы.

В деле Хепберна против Грисвольда в 1869 году Верховный суд принял мудрое решение и счел законы о платежном средстве неконституционными. «В прениях не было доказано, да и никто, сколь-нибудь знакомый с Основным законом, не станет утверждать, что Конституция предоставляет право законодательной власти использовать кредитные деньги как платежное средство для уплаты долгов», — постановил суд. «Это противоречит духу Конституции и запрещается Конституцией».

Но этому решению не дали хода, всего спустя год оно было отменено другим решением Верховного суда по делу Нокса против Ли (1870). Большинство судей, явно пренебрегая Конституцией, пришло к такому выводу: «Было бы печально, если бы великая нация сейчас лишилась полномочий, столь нужных, чтобы защитить само свое существование».

Уильям Грэм Самнер был абсолютно прав: «Решение по поводу законного платежного средства было столь же несправедливым, как и решение дела Дреда Скотта, и последний пример показывает нам, что вовсе не бесполезно обсуждать вопрос конституционности вердикта, даже после того как суд его принял. Это решение, скорее всего, не приведет к войне за свержение принципа закона о платежном средстве, но может привести к национальному банкротству»[76].

Верховный суд сыграл такую же деструктивную роль в деле конфискации золота в 1933 году и поддержал аннулирование всех золотых контрактов. Государственные и частные эмитенты золотых облигаций отныне не обязаны были погашать их золотом. Представление о том, что правительство должно само соблюдать договоры и служить гарантом их соблюдения, кануло в Лету, особенно в вопросах, касающихся денег. Неуважение к Конституции в XIX веке подготовило почву для принятия Закона о Федеральной резервной системе в 1913 году. Страх, отсутствие знаний и дезинформация позволили правительству «скормить» американцам такую политику. Это ничем не отличается от наделения президента полномочиями начинать войну или спасать во время экономического кризиса тех, кто меньше всего заслуживает спасения. Положением о том, что государственные интересы превалируют над интересами и правами граждан, обосновывался тезис, что американцы должны подчиниться противникам товарных денег и сторонникам центрального банка.

ФРС была учреждена в результате того, что общество и банки выступали за эластичную валюту. Эластичная валюта — это не что иное, как деньги, объем которых могут произвольно и по собственному усмотрению увеличивать те, кто управляет кредитно-денежной системой. Иногда они спорят, кто именно обладает такой властью — центральный банк, Конгресс или же частные банки. Увеличение денежной массы и кредитов и есть точное определение инфляции, и те, кто требовал эластичных денег, в действительности стремились получить законное право проводить обесценивание денег, то есть раздувать денежную массу исключительно в сиюминутных интересах особо влиятельных кругов.

Обесценивание денег всегда оправдывается благими намерениями, но ее истинные причины на самом деле низменны. Выгоду получают те, кто имеет контроль над деньгами, а вовсе не общество в целом.

Экономист Джон Мейнард Кейнс, прежде чем стать борцом за инфляцию, довольно точно сформулировал, в чем заключаются ее угрозы. Как и Гринспен, с годами он заговорил по-другому. В книге «Экономические последствия мира» он писал:

«Говорят, что Ленин утверждал: наилучший способ уничтожить капиталистическую систему — это ослабить и разложить ее валюту посредством инфляции. Путем непре-кращающегося процесса инфляции правительство может конфисковывать, тайно и незаметно, существенную часть богатства своих граждан. Нет более тонкого и верного способа подорвать самые основы общества, чем «испортить» его валюту. Этот процесс привлекает все скрытые силы экономического закона на сторону разрушения, причем таким образом, который не распознает ни один человек на миллион»[77].

В «Трактате о денежной реформе» в 1923 году он также выражается предельно ясно:

«Правительство может долго существовать… печатая бумажные деньги. Иначе говоря, за счет этих средств оно может спокойно распоряжаться реальными ресурсами — такими же реальными, как ресурсы, получаемые посредством налогообложения… Правительство может существовать за счет этих средств, когда нет ничего другого. Это форма налога, от которого обществу сложнее всего уклониться и который может взыскать даже слабое правительство, когда больше взыскивать уже нечего»[78].

Пятый пункт программы перехода от капитализма к коммунизму из «Манифеста Коммунистической партии» Маркса предусматривает сильную централизованную банковскую монополию. Маркс считал ее необходимой для удержания власти над всей экономикой и защиты от наступления капитализма.

Закон о Федеральной резервной системе 1913 года учредил этот орган для надзора над теперь уже совершенно эластичной и ненадежной валютой и наделил его противоречащими Конституции полномочиями. Мало того что ФРС получила возможность создавать деньги из ничего, так в процессе с немалой выгодой для себя стали участвовать и банки посредством частичного банковского резервирования.

К сожалению, абсолютно преднамеренно между Федеральной резервной системой и Конгрессом была воздвигнута стена. Конгресс создал эту систему и мог бы с ней и покончить. Некоторые самым большим злом считают то, что ФРС принадлежит частным владельцам, и думают, что в этом корень проблемы. Если бы это соответствовало истинному положению вещей, нам нужно было бы просто принять против ФРС меры, предусмотренные законодательством для всех прочих частных корпораций. Я же вижу, что ФРС живется гораздо вольготнее. Она санкционирована правительством, защищена правительством и обладает привилегией полной секретности.

Отчеты ФРС Конгрессу и слушания проводятся лишь для отвода глаз. Реальная информация недоступна ни обществу, ни Конгрессу, ни Комитету по финансовым услугам, ни его Подкомиссии по внутренней монетарной политике, ни мне как члену трех этих организаций. Мне никогда бы не позволили посетить заседания Комитета по операциям на открытом рынке ФРС, где принимаются все важнейшие решения, поскольку это просто запрещено.

Такая секретность охраняется законом. Если что-то появилось на свет в нарушение Конституции, оно может уклониться от любого надзора, которому обязаны подвергаться все прочие органы управления. Даже ЦРУ должно отчитываться в своей деятельности перед немногими избранными в Конгрессе, хотя можно не сомневаться в том, что Конгресс и здесь остается в полном неведении.

В сферу ответственности Счетной палаты США входит проведение аудита всех правительственных учреждений. В соответствии с 7-й главой 31-го раздела Кодекса США (раздел «Деньги и финансы»), в ее обязанности и полномочия входит аудиторская проверка любых финансовых институтов, включая «Совет управляющих Федеральной резервной системы, федеральные резервные банки, Федеральную корпорацию страхования депозитов и Управление контролера денежного обращения».

Звучит исчерпывающе и ясно. Но в законе есть специальная оговорка. И вот что она гласит: «Аудит Совета управляющих Федеральной резервной системы и федеральных резервных банков может не включать в себя: сделки с иностранным центральным банком, правительством другой страны или нечастными международными финансовыми организациями; материалы, решения или действия по денежным делам, включая операции с использованием дисконтного окна, резервы банков-членов, ссуды под ценные бумаги, проценты по вкладам и операции на открытом рынке; операции, совершенные под управлением Федерального комитета по операциям на открытом рынке ФРС; содержание дискуссий и переписки между членами Совета управляющих и сотрудников Федеральной резервной системы, перечисленных в пунктах 1–3 этого подраздела».