Семейная тайна - Ольга Карпович

– Ходила… В Америке так принято, это почти как дантист. Не важно. В общем, тест такой: нужно представить себе, что ты, шестнадцатилетний, встретил себя нынешнего, и понять: понравился бы ты себе?

Андрей тихо рассмеялся:

– Нет, конечно, не понравился. Ведь я до сих пор не пират! Ну, а если серьезно, я наверняка посчитал бы себя унылым старпером.

– А вот я, знаешь, тогда ответила ей, психотерапевтше: конечно, да, я отнеслась бы к себе с глубоким уважением! Я ведь столького добилась – два образования, степень MBA, партнер в крупной адвокатской фирме, собственная квартира в Чикаго… Я много зарабатываю, я могу себе позволить то, что и не снилось той шестнадцатилетней девчонке. Я ни от кого не завишу, и никто не смеет мне диктовать условия. Я сказала ей: «Да, конечно! Я бы сама собой очень гордилась», – а она посмотрела на меня этак… скептически.

Александра хмыкнула, ткнула бычок в блюдце и повернулась лицом к комнате. Андрей сидел на краю развороченной постели и внимательно смотрел на нее.

– Я тогда бросила к ней ходить. Нет, она, конечно, ничего не сказала – еще бы, работа такая. Но я прямо кожей почувствовала, что она мне не верит. А может… Может, я просто сама в глубине души понимала, что вру. Понимаешь, Андрей, – хрипло проговорила Саша, глядя на него расширенными глазами, – понимаешь, я ни хрена бы собой не гордилась. Я бы… Господи, да я последние двадцать лет ни разу не делала то, что действительно хочу. Я сама себя загнала в клетку, из которой теперь не знаю, как выбраться…

Андрей быстро поднялся на ноги и подошел к ней. Он обнял ее, притянул к себе, и Саша, издав сдавленный стон, уткнулась лицом в его шею. Почему-то вот так, вдыхая его запах, ощущая жар его тела, она чувствовала себя куда спокойнее и увереннее.

– Шурка, не уезжай! – вдруг горячо сказал Новиков. – Оставайся. Оставайся со мной! Я же люблю тебя, я никогда не причиню тебе боль. Оставайся, пожалуйста!

Она передернула плечами, отстранилась, вглядываясь в его опрокинутое от нежности лицо.

– Все не так просто. Там – вся моя жизнь, мой дом, моя работа… Мне нужно ехать послезавтра, максимум – через два дня.

– Но ты же ненавидишь ту жизнь…

– А отсюда я сбежала, потому что эту жизнь ненавидела. – Она помолчала, потом спросила резко: – Почему я? Почему не ты? Почему бы тебе не бросить тут все и не уехать со мной? Санаторий ведь все равно закрывают.

– Это еще неизвестно, – покачал головой Андрей, выпустил ее и отвернулся.

Саша несколько секунд просто смотрела в его широкую, такую надежную спину, потом, словно между делом, заметила:

– Моя мать считает, что это ты инициировал все это дело с комиссией, чтобы под шумок занять место отца.

Новиков быстро обернулся и пристально взглянул на нее:

– А ты как считаешь?

– Я не знаю, – она пожала плечами, отводя взгляд.

– Правда? А мне кажется, ты знаешь… – настойчиво проговорил он.

Затем снова подошел ближе, взял ее за плечи и слегка встряхнул, горячо шепча в ухо:

– Саша, Сашенька, Шурка моя… Ну, возьми хотя бы отпуск, останься на месяц, ну, хоть на пару недель! Нам нужно разобраться во всем, побыть вместе, хоть немного. Ведь ты сейчас уедешь – и снова все кончится.

– Я… я не могу… – шептала она в ответ, плавясь под уверенными горячими движениями его ладоней. – Я правда не могу… Не дави на меня, я…

Андрей прижался лбом к ее лбу, перевел дыхание и устало прикрыл глаза.

9

Воронцов проснулся от шума.

Он забылся сном только под утро – всю ночь лежал в пустой комнате, перебирая воспоминания юности.

Затем усилием воли заставил себя прекратить бабьи сетования и пустые рефлексии. Кому они нужны?! Каким бы он ни был, сколько ошибок бы ни наделал, сейчас уже ничего не поправишь. Он прожил жизнь так, как прожил, и дети его выросли такими, какими выросли.

Оставалось лишь принять все, что произошло, к сведению и как-то жить дальше.

Он убедился, что подвижность почти вернулась.

Когда за окном забрезжил серый рассвет, Алексей Михайлович уже мог шевелить и руками, и ногами. Вот только подняться с постели пока не было сил.

Ничего, это дело наживное. Главное – мозги в порядке, а на ноги он еще встанет!

Он уснул в каком-то даже приподнятом расположении духа и вот теперь резко вынырнул из глубокого, похожего на обморок сна от грохота. Поначалу Алексей Михайлович подумал, что снова бушует гроза. И только через несколько секунд сообразил, что кто-то нетерпеливо колотит во входную дверь.

Было, должно быть, еще рано, в доме царила сонная тишина, и лишь этот стук грохотал так, что на террасе дребезжали стекла в окнах.

Постепенно домочадцы просыпались. Кто-то сбежал по лестнице, прошел к двери, а затем торопливо повернул обратно. Послышались тяжелые шаги Лидии, охая, она грузно спускалась по ступенькам, бормоча:

– Иду, иду! Господи, что за нетерпение?

На полдороге ее перехватили. Воронцов уловил быстрый напряженный голос Макса:

– Мама, не впускай его! Не впускай, слышишь?

– А кто это? Ничего не понимаю.

– Мамик, и не надо ничего понимать. Просто скажи ему, что меня тут нет. Скажи: уехал вчера, ясно?

– Но почему?.. Максюша, что ему от тебя надо?

– Ма-аам, – простонал Макс, – ты можешь просто сделать, как я прошу? Я потом все объясню!

Лидия Сергеевна двинулась к входной двери, а Макс вдруг ворвался в комнату отца, быстро взглянул на кровать, где лежал Алексей Михайлович (как считал Макс, все еще в бессознательном состоянии), прикрыл за собой дверь и приложился к ней ухом.

– Я же вам говорю, любезный, его здесь нет, – доносился из-за двери раздраженный голос Лидии. – Уехал… Что?! Да как вы?..

Грохнула дверь, и Лидия Сергеевна истошно за-орала:

– Ника! Саша! Скорее, звоните в санаторий! Пусть Андрей пришлет охранника! Скорее!

Кто-то, видимо, попросту отодвинул заходящуюся криком хозяйку плечом и прогрохотал ботинками по дому, открывая по очереди все двери и с треском их захлопывая.

А затем этот некто дернул дверь, к которой прижимался Макс, и ввалился в комнату.

Чуть приоткрыв глаза, Воронцов разглядел здоровенного плечистого амбала с круглой и гладкой, как бильярдный шар, головой. Тот уставился на Макса и нехорошо усмехнулся:

– Уехал, значит, да? Я что же – совсем дебил, тачку во дворе не узнаю?

– Олег, в чем дело? – пытался еще хорохориться Макс. – Я же с вами говорил вчера…

– Ты, сука, вообще много говоришь. Язык как помело! – гаркнул неизвестный и, в один шаг преодолев расстояние между ними, сгреб Макса за грудки. – А толку никакого. Ты когда мне заплатишь, падла? Я же два раза повторять не буду, я тебя на – куски порву…

– Олег, ну вы же знаете, что я не брал никаких медикаментов, – плаксиво затараторил Макс, неловко пытаясь вывернуться из железной хватки. – Я просто потерял эти гребаные накладные, я виноват, я готов все возместить… Но мне нужно время…

– А мне какая забота, брал ты их или нет? – не унимался амбал. – Бумага есть? Нет бумаги! А нет бумаги – нет и разговора.

Он встряхнул Макса, как беспомощного котенка, и чувствительно приложил того затылком о стену.

– Послезавтра – мое последнее слово. Не будет – денег…

Воронцов едва зубами не заскрипел от собственной беспомощности. Лежать тут бревном и наблюдать, как какой-то отморозок трясет его сына…

Выходит, Макс, идиот этакий, опять впутался в какую-то историю! И ведь устроил же его в самое тихое, мирное место – развозить медикаменты по аптекам, что может быть проще? Нет, и тут умудрился наломать дров, болван!..

Но, как бы там ни было, не позволять же какому-то хмырю родного сына молотить?!

А что он может сделать? Чем помочь?

Алексей Михайлович попытался податься вперед, сесть на кровати, но организм был еще слишком слаб. Он смог лишь немного оторвать спину от подушки и тут же рухнул обратно.

Макс и его недоброжелатель даже не заметили неудачный маневр старика.

В комнату ворвалась запыхавшаяся Лидия Сергеевна. Щеки ее, налившиеся свекольным цветом, гневно подрагивали.

– Что вы делаете? – закричала она. – Немедленно отпустите моего сына! Я уже вызвала охрану, сейчас…

– Ладно, мамаша, спокойно, – выплюнул сквозь зубы бандит, в последний раз приложил Макса о стену и выпустил, примирительно подняв руки.

Макс, рвано, со свистом дыша, жался спиной к стене, судорожно размазывая по нижней губе выступившую кровь.

– Я его не трону. Пока…

Незваный посетитель угрожающе обернулся к – Максу:

– Ты меня понял, придурок? Послезавтра жду тебя с деньгами, иначе… Тут у вас в Подмосковье карьеров много.