Семейная тайна - Ольга Карпович

Что же, неужели это закономерный итог всей его жизни? Расплата за ту маленькую подлость в юности?

За то, что прожил всю жизнь с женщиной, которую не любил, да и уважать не мог – за хитрость, мелочность, житейскую изворотливость и лживость?

За то, что не мог мысленно не сравнивать своих детей с нерожденными детьми от Галки?

За то, что с головой ушел в работу, стараясь как можно меньше бывать дома, в разведенном Лидией удушающем приторном уюте?..

Никто из них не зашел даже проведать.

Он слышал только, как Лидия спросила у выходившей от него медсестры:

– Ну, как он?

И услышав: «Все так же», – она, кажется, вполне удовлетворилась ответом, заглядывать к нему не стала.

Одна только Асенька, внучка, и зашла к нему.

Юная девочка, чистая еще, честная.

Удивительно, как только умудрилась вырасти такой в этой семейке…

Должно быть, просто не повзрослела еще, не нарастила непробиваемый слой лживости и цинизма.

Только она и будет горевать о нем, если он умрет. А остальные, кажется, только того и ждут.

Может, так было бы и лучше? Может, ему и в самом деле стоило умереть, не коптить больше небо? Все равно «Владимирское», дело его жизни, куда вложены были все порывы и чаяния, закрывают. А детям своим и жене он, как выяснилось, совсем не нужен.

Только вздохнут с облегчением, что старый дурак перестал, наконец, отсвечивать…

Дождь, кажется, перестал.

Голоса в доме стихли.

Опускалась влажная летняя пахнущая росой ночь. Проклятые Лидины пионы благоухали на всю комнату.

Алексей Михайлович снова попробовал пошевелить руками и убедился, что мышцы слегка поддаются усилиям. Такими темпами вскоре он сможет встать на – ноги.

Вот только какой в этом смысл?

Воронцов откинул голову на подушку и закрыл – глаза.

8

На улице уже стемнело, и дождь перестал, а Ася домой так и не вернулась. Александра несколько минут просто смотрела на неразобранную девочкину постель. Ей было тревожно. Девчонка выскочила из комнаты как ненормальная, почти в истерике. Рюкзак с собой не взяла, мобильник валяется на кровати почти разряженный. Связаться с ней – никак. Вдруг она натворила каких-нибудь глупостей?..

У Александры не было никакого опыта общения с детьми, тем более – с подростками. И она понятия не имела, нужно ли уже поднимать тревогу и отправляться на поиски или происходящее в порядке вещей?

Александра не находила себе места.

Она не видела Андрея с того самого дня, когда он поцеловал ее.

Когда выяснилось вдруг, что не было никакого предательства – просто она чудовищно сглупила в юности!

Она убежала тогда, решив, что ей нужно время, чтобы во всем разобраться. Но время шло, а яснее ничего не становилось.

Да, теперь она понимала, что Андрей не предавал ее, что они просто не поняли друг друга и она сама – из-за своих комплексов, сомнений и уязвленной гордости – разрушила то, что было между ними.

Но имеет ли все это какой-то смысл теперь? Есть ли между ними что-то, кроме сладких воспоминаний и сожалений о несбывшемся?

Ведь они оба – взрослые, можно даже сказать, немолодые люди, с устоявшимися взглядами и привычками, со сложившимися судьбами.

Их тянет друг к другу, но…

Они слишком разные, они и живут-то на разных континентах.

Черт! Черт!

Она мерила комнату шагами, судорожно сжимая сцепленные пальцы. У нее сейчас просто нет времени на все это. У нее умирает отец. Брат и сестра выдирают друг у друга еще не полученное наследство. И хрен бы с ним, с домом, но Александра была уверена: заполучи его любой из них, он тут же спустит его на ветер, и мать останется на старости лет без родного угла.

Ясно, что ни Макс, ни Ника не смогут, да и не захотят брать на себя полностью заботу о пожилой женщине…

А значит, Лидия Сергеевна в конце концов станет ее, Александры, головной болью!

Брат и сестра так и скажут ей: мол, прости, Саша, так уж получилось, но ведь ты у нас самая умная и деловая, ты и решай, что теперь делать с мамой.

Допустить такого поворота событий она никак не может, даже если это означает, что придется судиться за этот проклятый дом.

А теперь вот еще и Ася разругалась со всеми и куда-то пропала…

И с работы поминутно названивают, кричат, что без нее горит последнее дело.

Самое время мучиться от раздирающих душу сомнений и противоречий!

Боже, она ведь всегда умела брать себя в руки, сосредотачиваться на главном, безжалостно отсекая все ненужное. Почему же теперь выдержка дала сбой?..

На столе тихонько тренькнул мобильник.

Пришло сообщение с незнакомого номера: «Со мной все в порядке. Буду утром. Ася».

Это еще что значит?

Что ж, по крайней мере, девчонка жива и здорова. Наверняка сбежала к своему парню. А ведь еще неизвестно, что он за человек. Что, если задурит ей голову, обманет? Ей ведь только пятнадцать, а она уже шляется где-то ночами и считает возможным не являться домой ночевать. Нельзя этого так оставлять! Нужно выяснить, где этот рыжий пацан живет, пойти туда и приволочь строптивую девицу за шкирку домой!

Или… не нужно?

Ей ведь было немногим больше тогда, с Андреем…

И, кто знает, не вмешайся в их жизнь родители, может быть, не наломали бы они столько дров.

Так, может, предоставить молодым право самим разбираться со своей жизнью и делать собственные ошибки? Кто ты такая, чтобы вмешиваться, если сама с собой разобраться не можешь?

Саше вдруг показалось, что в комнате нечем дышать.

Да и во всем этом доме, где все засели по своим углам в сгущающихся сумерках и думают лишь о том, как урвать себе после отцовской смерти жирный кусок собственности.

Так ничего и не решив, она сунула мобильник в карман брюк и вышла из комнаты.

На лестнице она столкнулась с Максом. Тот хмуро взглянул на нее и сказал:

– Аська куда-то задевалась. На звонки не отвечает. Пойду поброжу по окрестностям, может, найду ее.

И Александра вдруг неожиданно для себя выпалила:

– Твоя Аська давно дома, спит без задних ног.

– Да ну? – изумился Максим. – Как это она мимо меня проскочила…

– Наверно, ты слишком занят был, в очередной раз промывая матери мозги, – ядовито отозвалась Саша.

Максим, не отреагировав на ее выпад, уточнил:

– Ты уверена?

– Господи, Макс, конечно, уверена, – удивляясь тому, как легко и естественно вырывается из ее уст ложь, подтвердила Александра. – Мы же с ней в одной комнате живем. Я только что оттуда. Твоя Аська десятый сон видит, не входи к ней, а то разбудишь – она опять набросится на всех нас с обвинениями.

– Ладно, – пожал плечами брат. – Тогда тоже спать пойду. А ты куда на ночь глядя собралась?

– Не твое дело! – отбрила Александра и поспешила вниз по лестнице.

Она и сама толком не знала, правильно ли сделала, что прикрыла племянницу.

Просто именно Макс когда-то стал первопричиной того, что ее собственная первая любовь развалилась на куски. И Саше показалось почему-то важным оградить от его вмешательства первое чувство девочки, пускай даже его собственной дочери…

Александра прошла через террасу.

Разбитое Вероникиными мальчишками стекло было кое-как заклеено пленкой.

Саша вышла в сад, концы штанин тут же промокли и отяжелели. Какой идиоткой она была, взяв в поездку всего-то пару строгих брюк и блузок. Со своей круглосуточной работой совсем забыла, как одеваются нормальные люди…

Полцарства отдала бы за джинсы!

Она вышла за калитку и медленно пошла по поселковой улице, полной грудью вдыхая влажный от пронесшейся грозы ночной воздух.

Господи, подумать только, когда в последний раз она могла позволить себе никуда не спешить – вот так просто идти по улице и дышать?!

Сколько же всего она пропустила за свою жизнь, сколько забыла…

Вот этот запах мокрой земли и ночной росы – когда в последний раз она давала себе труд остановиться, оглядеться и просто обратить на него внимание?

В кармане завибрировал мобильник, Александра вытащила его, увидела на экране номер Карен и, помедлив с минуту, сбросила звонок.

К черту! Все к черту!

Пускай сегодняшней ночью будет праздник непослушания!

Уж если Аська имеет право сбежать к своему мальчишке, неужели она сама не заслужила глоток свободы? Отпустить себя, ни о чем не думать, ничего не контролировать…

Свобода!

Александра тряхнула головой и уверенным шагом направилась к воротам санатория.

Квартиру Андрея она нашла легко.

Он ведь сказал ей, еще при первой встрече, что живет теперь на территории «Владимирского», в доме для персонала.