Непокорное сердце - Саманта Джеймс

Он последовал незамедлительно, но, к сожалению, был совершенно не таким, на какой она рассчитывала.

– Должно быть, вы принимаете меня за дурака, – холодно сказал он. – У меня нет уверенности в том, что вы сразу же не помчитесь к Левеллину.

– Левеллину? А при чем здесь мой дядя? Я просто хочу вернуться в Мервин.

– Ну, я не думаю, что вашему дяде будет неинтересно узнать о положении войск здесь, в Лэнгли, а вы ему с удовольствием обо всем расскажете. Нет, принцесса, я и слушать не хочу о том, чтобы отпустить вас обратно в Мервин. Вы останетесь здесь, в замке Лэнгли.

Шана скорее почувствовала, чем увидела, как он отвернулся к ней спиной. Кровь в ее жилах стала медленно закипать.

– Тогда пусть вас накажет Бог за то, что вы так жестоко поступили с моим отцом! Пусть вас похоронят в куче навоза и вместо надгробия положат ваш череп! Пусть негодяи будут вашими спутниками в загробном мире, и ваша подлая душа попадет прямо в ад!

Торн взревел, повернувшись на спину, и даже в полной темноте она различила его яростный взгляд.

– Леди, я устал, но, похоже, что язык у вас явно без костей. Если вы так намерены расшевелить меня, то, что ж…

Крепкая рука Торна легла ей на живот, она почувствовала на теле его крепкие пальцы. Прежде чем она поняла его намерения, он занес ногу над ней и притянул ее к себе, обхватив руками за спину. Она была словно прикована к нему от груди до щиколоток. Шана инстинктивно начала сопротивляться, но скоро поняла, что ее противодействие приводит к тому, что он сильнее прижимает ее к себе.

В полном смятении она почувствовала, что его тело напряглось от близости с ней. Голос его стал ласковым.

– А-а, принцесса, вижу, что вы поняли. К несчастью, мое тело не такое разборчивое, как разум. Если вы не прекратите свои упражнения в риторике, мне придется постараться закрыть ваш маленький ротик другим способом.

Она увидела четко очерченный рот Торна над собой, его жесткий беспощадный взгляд. У Шаны пересохло горло, она застыла, покорная и дрожащая, боясь пошевелиться, почти не дыша.

Торн рассмеялся.

– Вижу, вы меня поняли. Очень хорошо. Но заверяю вас, миледи, совокупление с такой ехидной особой, как вы, возможно, и принесет облегчение моему телу, но оно вряд ли доставит радость моей душе.

Он отпустил ее. Она отвернулась и, подтянув колени к груди, отодвинулась от него как можно дальше. С другого конца кровати больше не раздавалось ни слова. Торн мрачно улыбнулся. Угроза переспать с ней подействовала самым неожиданным образом. Кажется, он нашел средство, при помощи которого можно добиться уступчивости леди… Пусть это было и неожиданным, но весьма действенным средством воспитания юной гордячки.

ГЛАВА 9

Принцесса проснулась от пения птиц, доносившегося с улицы. Солнечный зайчик танцевал у нее на ресницах, но она лежала совершенно неподвижно, не желая открывать глаза и опять сталкиваться с жестокой действительностью. Лучше снова погрузиться в царство снов, чтобы ей приснился Мервин в те давние времена, когда она лежала, распростершись на руках у отца, и слушала, как певец исполняет для нее веселую песенку, аккомпанируя себе на лютне. Усилием воли она подавила душевную боль, которая пронзала ее сердце, и подумала о тех счастливых временах, когда все еще были живы…

– Вы меня не обманете, делая вид, что спите, принцесса.

Шана приподняла веки. Граф, со скрещенными на груди руками, стоял у кровати, рассматривая ее с высокомерной улыбкой, игравшей на его губах. Торн был уже умыт, гладко выбрит и полностью одет. Он горой возвышался над ней, и она почувствовала себя глупенькой, трусливой и слабой. И хотя ей очень хотелось вскочить и сказать ему что-нибудь вызывающее, она не смела этого сделать, так как была совершенно обнаженной, и, похоже, именно это обстоятельство очень забавляло графа, будь проклята эта английская сволочь! И пока она призывала себе на помощь всю свою выдержку и ненависть к нему, он, посмеиваясь, прошел через комнату и, взяв саблю, прикрепил ее к поясу.

Высоко подняв от удивления бровь, Шана спросила:

– Вы уезжаете?

– Что, если да?

– Ну, если это так, то мне хотелось бы узнать, какого ничего, не подозревающего валлийца, вы хотели бы отловить на этот раз?

Торн сжал челюсти.

– Поступили сообщения, что Дракон собирает силы. Говорят, что он призывает, людей бросить свои поля и плуги и подняться с оружием в руках против нас.

– Это не только его личное дело, – спокойно заметила она, – это общее дело всего народа. И если Дракон призывает людей бросить свой скарб, то только потому, что у валлийцев нет полных сундуков, чтобы купить наемников и сформировать армию, как это сдала ваш король, казна которого набита золотом, благодаря во многом поту и крови нашего народа.

Теперь настала очередь Торна внести ясность. Он довольно резко сказал:

– Многие англичане платят обременительные налоги, принцесса. И вовсе не из-за отсутствия армии ваш народ отступает. Валлийцы могут иметь армию в три раза превышающую нашу, и все равно победу одержим мы.

От этого прогноза Шана вспыхнула. Она выпрямилась, прижимая простыню к груди, с мятежным выражением лица.

– Это говорит подданный короля, который не прочь завоевать Уэльс, – сказала она со злостью, презрительно скривив губы. – Бастард Вильгельм не смог сломить нас. Почему вы думаете, что ваш король и вы вместе с ним, кстати, еще один бастард, сможете сделать то, чего не удалось добиться Вильгельму Завоевателю?[1]

Торн весь напрягся. Он крепко сжал рукой рукоять своей сабли, так что суставы его пальцев побелели, иначе он мог бы вытащить из постели эту высокомерную крошку и встряхнуть ее так, что из нее вылетела бы вся глупость. Неважно, принцесса она или простолюдинка, но ее нужно было привести в чувство. Жаль, что на это у него не хватало времени.

Он сказал резким голосом:

– Да, ваши люди всегда бунтуют, миледи. Но знаете, почему они все еще пытаются освободиться от ига Англии? Потому что постоянно устраивают дрязги между собой, не признают никаких авторитетов, кроме собственного. Даже если Левеллину или кому-нибудь другому удастся добиться независимости, что из этого? Кто будет править, ваш дядя Левеллин? Или его брат Дэвид? – Он рассмеялся резко и неприятно. – Да они же перегрызут друг другу, рано или поздно, горло, и все валлийцы вместе с ними.

Шана открыла, было, рот, но он взглядом остановил ее.

– Полагаю, что вы оставите свои аргументы на потом, – сказал он отрывисто, – когда вам представится возможность высказать свои жалобы самому королю.

Она заморгала глазами. До нее не сразу дошло значение этих слов.