Непокорное сердце - Саманта Джеймс

Гигант отправился на кухню. Вилл тут же выразил свое раздражение.

– Зачем вы это делаете, миледи?

– По вполне понятной причине, Вилл. Ты голоден, и тебя надо покормить.

– Я не…

– Нет, голоден, Вилл. Друг мой, вот этот человек, сэр Грифин, – она указала рукой в сторону старого рыцаря, – слышал, как ты просил у повара еду всего лишь час тому назад. А ты мне сам сказал, Вилл, что попрошайничаешь только в самых крайних случаях.

– Не думаю, что это вас должно касаться, – пробормотал он. – Неужели недостаточно того, что я беспокоюсь о себе сам? – Он сердито посмотрел на нее и замолчал.

Шана вздохнула.

– У меня нет по отношению к тебе никаких обязательств, и я тебе ничем не обязана. Но, нравится тебе это либо нет, я имею отношение к твоему существованию. Каждый ребенок нуждается в том, чтобы кто-то за ним присматривал, и не должен сам добывать хлеб насущный, он у него обязательно должен быть. Особенно тогда, когда приходится так много бегать, как тебе. – Шана, затаив дыхание, ждала ответа.

– Я не ребенок, – запальчиво отпарировал он. Но она понимала, как нелегко ему приходилось в жизни. Она не осмеливалась высказать свое сочувствие к нему из опасения, что он примет это за жалость и обидится.

– Седрик обещал принести еды на двоих, – сказала она спокойно. – Жалко будет, если она пропадет. – Шана пошла по направлению к башне, не оглядываясь до тех пор, пока не дошла до входа. Она очень обрадовалась, заметив, что он тащится за ней.

Девушка помогла Седрику открыть дверь в башне. Она не знала, что скажет граф, увидев, ее мирно обедающей в обществе Вилла, но это девушку не беспокоило. Вилл не выразил восторга, когда она заставила его помыть лицо и руки, но сделал так, как она сказала.

Он вообще больше не сопротивлялся, увидев Седрика с подносом, уставленным едой. Мальчишка уничтожил все до последней капли из того, что ему положили на тарелку. Шана спрятала улыбку, увидев, как он хлебом стал подбирать остатки жирного бараньего соуса, макая кусок в тарелку, а затем дочиста облизывая пальцы. Она не стала делать ему замечаний, потому что удовольствие, которое он получал от еды, было огромным, а ей доставляло радость видеть, с каким аппетитом он все это поглощал.

Мальчик молчал, пока не съел последний кусок медового кекса с фруктами. Наконец он оттолкнул тарелку и поднял глаза на Шану.

– Я слышал, как один мальчик-лакей говорил, что ваш отец погиб от английской шпаги.

Улыбка исчезла с лица Шаны.

– Это не ложь, Вилл. Отряд графа напал на мой дом в Уэльсе без предупреждения только для того, чтобы пролить невинную кровь.

– Но у него, для этого, наверно, была причина.

– Нет.

– Миледи, я мог бы понять вашу ненависть к графу, если бы это было правдой.

Шана остановила его, резко тряхнув головой.

– Мой отец не тот человек, чтобы лгать, Вилл. Я верю ему так же, как ты веришь графу, и помню, что он мне сказал. Вижу, что ты не можешь меня понять, поэтому давай больше не будем об этом говорить. – Она слабо улыбнулась. – Мне бы хотелось дружить с тобой, Вилл, но если это невозможно, тогда… давай, по крайней мере, не будем врагами.

Она чувствовала, что он хотел ей возразить, но вовремя прикусил язык. Вилл поднялся. Его тонкое лицо было печальным, но уже не замкнутым. Она проводила его до двери, где он, удивив ее, произнес:

– Спасибо.

Шана наблюдала, как он исчез на узкой лестнице, с сожалением заметив, что одет ребенок в ветхую и драную тунику. Она побеспокоилась о его еде, теперь нужно было что-то придумать с его одеждой.

Король Эдуард прибыл во второй половине дня. Громко трубили трубачи. Рыцари и войско устремилось к воротам, чтобы поймать мимолетный взгляд своего повелителя. Суматоха и крики усилились, когда три всадника со щитами короля с изображением на красном фоне трех золотых львов с поднятой правой передней лапой, смотрящих вправо, проскакали галопом через ворота.

Шана смотрела на бесконечную процессию из окна башни. Каждый новый человек, входящий в ворота, вызывал в ее душе негодование и протест.

– Одна мысль преследовала ее – что, если король Эдуард добьется своего и раздавит Уэльс английским каблуком?

Оставшуюся часть дня она провела в башне, чувствуя себя подавленной и вялой. Розоватые вечерние сумерки опустились на верхушки деревьев, когда снова появился граф. Он был одет в роскошную, отделанную мехом бархатную тунику. Такой же мех украшал голенища его сапог. От него исходил приятный и свежий аромат, волосы, еще не до конца высохшие, блестели. Шана невольно подумала о том, где он успел принять ванну.

Он приветливо поздоровался с ней.

– Не удивлюсь, если вы горите желанием увидеть короля. Поэтому я и пришел, чтобы сопровождать вас к обеду.

С инстинктивным женским испугом она бросила взгляд на свое зеленое платье простого покроя. В Мервине она сочла бы неприличным встречать гостей в таком наряде. Здесь же он хотел, чтобы она предстала в таком платье перед королем!

К несчастью, граф совершенно правильно понял ход ее мыслей.

– Вам не стоит беспокоиться по поводу вашего внешнего вида. – Ей показалось, что он получил огромное удовольствие, уколов ее. – На вас никто не обратит внимание, так как все глаза будут прикованы к королю. – Он открыл дверь и сделал жест рукой, показывая, что им пора выходить.

Шана совсем не отреагировала на его беззлобную насмешку, потому что была в дурном расположении духа. Она остановился перед графом, и оглядела его с плохо скрываемой неприязнью.

– На дворе уже конец июня, милорд, – мило напомнила она ему, – вы можете перегреться в своих мехах.

– В вашем присутствии, миледи? – Он расхохотался так, будто она его очень развеселила. – Думаю, что не перегреюсь. Я больше беспокоюсь, что промерзну насквозь.

Этот негодяй снова оскорбил ее! Шана игнорировала его высказывание до того момента, пока они не дошли до главного холла.

– Подождите, милорд!

Он остановился, приподняв бровь, ожидая ее слов.

Она смотрела ему прямо в глаза.

– Король знает, что меня силой привезли в замок Лэнгли?

– Да, знает, – медленная улыбка расползлась по его губам, но выражение агатовых глаз оставалось жестким. – Он также знает, что и меня из Лэнгли увезли силой.

Ее сердце глухо стучало. Ей следовало бы знать, что он не упустит возможности, чтобы выставит ее в неблаговидном свете, И было бы ошибкой надеяться, что граф получит воздаяние за свой поступок. Теперь она понимала всю ошибочность своих надежд. Граф был решительно настроен на то, чтобы извлечь как можно больше выгоды из ее захвата. Шана не считала себя дурой и, хотя теперь негодовала по поводу короля и мысленно посылала его в преисподнюю, но так же хорошо она понимала, что только сама сможет освободить себя из когтей графа. О, только бы ей удалось получить поддержку Эдуарда, убедить его, что она тоже пострадала…