Опасные драгоценности - Татьяна Витальевна Устинова

class="p1">В баре гостиницы, куда мы по установившейся традиции заглянули перед сном, наши с Машкой ожидания не сбылись. Ни Михаила, ни противного незнакомца там не обнаружилось. А ведь я уже мечтала, как буду гордо игнорировать его весь вечер!

– Интересно, бриллианты в звезде этой дурочки настоящие или тоже фальшак? – хмыкнула Машка, когда мы, вернувшись в номер, укладывались в кровати.

Я с тревогой отметила в ее словах ревнивую нотку. Не восприняла ли она слишком всерьез слова мамы Михаила, что ее сыну нужна умная интеллигентная жена?

Неожиданное предложение

Новый год мы с Машкой встретили на площади в центре Вены вместе с толпами народа, молча глядящими на залпы салюта над головами.

Орать и свистеть вместе с боем часов начали только мы и несколько подростков у подножия скульптурной лошади со всадником. На нас тут же зашикали: все остальные сосредоточенно наставили в небо телефоны и снимали видео.

Я подумала, как правы психологи, утверждающие, что нынешнее поколение – это люди отложенных впечатлений и эмоций. Они записывают все на гаджеты, надеясь оставить переживания на потом. Но никогда это «потом» не наступает. Наши недополученные удивление, ошеломление, радость так и оседают невостребованным грузом на дне электронной памяти. Нигде еще я не ощущала это так сильно, как здесь, стоя среди молчаливой массы людей с потухшими глазами и горящими экранами телефонов.

Правда, чуть позже народ расслабился, начал выпивать, гомонить. Но все веселье шло лишь в самом центре около собора Штефана. Стоило свернуть на любую из боковых улиц – и там уже было пустынно и темно. Да и с площади все как-то быстро разбрелись. Так что мы с Машкой дернули по шампанскому из принесенных с собой маленьких бутылочек и отправились в номер спать.

В конце концов, чем какой-то Новый год отличается от других, полных веселья дней для двух обаятельных незамужних женщин?

Если вы не поняли, это был сарказм.

Утром мы решили встать пораньше: пора было приводить в действие план по проникновению на новогодний концерт в Золотом зале Венской филармонии. Он начинался в 11.15, но Машка, мастер покупки с рук билетов на шумные московские премьеры, решила, что уже в десять мы должны занять стратегические позиции.

– Будешь стоять у входа, а я – на дальних рубежах! – наставляла она меня еще вечером.

Но ничего не понадобилось.

Утром 1 января к нам в дверь постучали. И в номер просунулось зеленоватое лицо Михаила.

– Девочки! – простонал он. – Вы не могли бы к нам зайти!

После чего глаза его округлились, дверь захлопнулась и мы услышали тяжелый топот бегущих ног.

– Что это было? – спросила Машка неизвестно кого.

– Не знаю, – сказала я. – Наверное, у них что-то случилось.

– Может, с Жанной? – Мне показалось, в голосе подруги прозвучала надежда.

Но когда через несколько минут мы постучали в их номер, дверь открыла именно Жанна.

Она была в длинном нежно-изумрудном платье, чем-то напоминающем один из нарядов Сиси в Хофбурге. Длинные черные волосы затейливо уложены. А в них сверкала алмазным блеском знаменитая звезда императрицы.

Даже мы уставились на красотку, раскрыв рты.

Жанна была ослепительна.

Единственное, что портило ее красоту, – брезгливое выражение лица.

– Заходите, – прошипела она, не разжимая губ.

Но когда мы зашли в парадную гостиную с розовыми диванами, ее желание дышать как можно реже стало понятным.

В номере, мягко говоря, плохо пахло. А звук смываемой воды в унитазе объяснял причины запаха.

– Михаил хочет что-то вам сказать! – процедила девица, быстро ретировавшись в спальню.

Дверь ванной отворилась, и из нее почти выпал бледный Михаил. Вид у него был смущенный.

– Девочки, – начал он. – Тут такое дело… Мы должны были идти сегодня на концерт. Ну, вы знаете. А вчера за новогодним столом в этом чертовом морском ресторане подавали устриц. Мы с мамой их любим. Ну в смысле стараемся полюбить. А Жанна – нет.

– Я вам говорила – они воняют! А вы – запах моря, запах моря! – не удержалась и крикнула из спальни красотка.

– Не знаю. – Михаил виновато пожал плечами. – Может, желудки у нас к ним не привыкли… А может, и правда плохие попались. Короче, мы с мамой теперь от этих заведений, – кивнул он на туалет, – отлучиться не можем. Пропадают два билета. Не хотите пойти с Жанной вместо нас? Я помню, вы говорили, что это ваша мечта.

Мы с Машкой переглянулись.

– У нас нет таких денег, – призналась Машка. – Даже продажным журналистам столько не потянуть, а уж честным…

– Как вы могли подумать! Я не собираюсь брать с вас деньги. Я вам их дарю. На Новый год. Ведь не будет же Жанна продавать билеты перед входом.

– Не буду! – подала голос девица. – Я не для того сюда ехала!

– Девочки! – взмолился Михаил, нервно переступая с ноги на ногу. – У меня очень мало времени. Соглашайтесь или… Простите! – пискнул он и молнией метнулся к заветной двери.

– Мы согласны! – прокричала ему вслед Машка.

– Тогда выходим через полчаса. Я хочу погулять по фойе, – выглянула из спальни Жанна.

Мы выскочили из номера, жадно глотая коридорный воздух.

– Надо зайти к Инне Львовне, вдруг ей нужна помощь, – вздохнула я, вспомнив клятву Гиппократа.

Инна Львовна открыла нам не сразу. Вид у нее был измученный, под глазами – синие круги. Она взяла мои таблетки, которые я предусмотрительно захватила, но внутрь нас не позвала:

– Это меня Лилька сглазила! Подруга моя… – проговорила она белыми губами. – Все завидовала, что нас по телевизору на весь мир покажут. Извините, мне нужно… Повеселитесь там за меня…

Так и случилось, что через полчаса мы с Машкой, одетые в лучшее, что у нас было – девица смерила это лучшее недовольным взглядом, – уже шагали в сторону Венской филармонии. Сзади пыхтел Геннадий.

– А где Архип? – обернулась я.

– Остался с хозяевами. Там Инне Львовне что-то совсем поплохело. Надо врача вызвать, лекарств принести. Вот траванулись бедолаги!

– Бедолаги?! Весь Новый год просрали из-за своей дурости! – пробурчала Жанна.

Новогодний концерт

Перед входом в филармонию уже толпились странно выглядевшие для раннего утра счастливцы: женщины в длинных шубах, мужчины в распахнутых кашемировых пальто, под которыми чернели парадные костюмы.

Вдруг откуда-то сбоку вынырнул мужик, загримированный под Моцарта: так одеваются все венские театральные жучки, будто великий композитор был еще и главой билетных спекулянтов. Он затараторил:

– Русский, русский? Билет нада?

Жанна с негодованием отвернулась: ее оскорбило, как быстро в ней признали россиянку.

А любопытная Машка спросила:

– Сколько?

– Девять тысяч евро! Партер! – наклонился к ее уху «Моцарт».

– За столько я