Играя с судьбой (СИ) - Капитан Немо

«Виновные будут наказаны». Вот в это невозможно поверить. Слишком хорошо я знал, кто пытал меня в медблоке порта. Красавчик-блондин состоял в ближайшем окружении Анамгимара, и подчинялся лично владельцу Иллнуанари.

Сцапав Рокше под локоть, я потащил его к лифтам, пытаясь понять, что вообще может быть известно Анамгимару. Догадывается ли владелец Иллнуанари, зачем я прилетел на Рэну? И что означает это письмо — прямую угрозу, или почти дружеский совет забыть об обидах?

Вытерев пот, выступивший на висках, я посмотрел на рыжего.

— Кто это был? — спросил он.

— Неважно.

Всю дорогу наверх я тщетно пытался взять себя в руки: злость клокотала, требуя выхода. Сдури пнув вазу, попавшуюся мне на пути, я подумал о том, что не помешало бы сейчас пропустить бокальчик — другой форэтминского. Только это рэанское зелье могло меня успокоить.

Оказавшись, наконец, в номере, я поспешил в ванную комнату. Нестерпимо хотелось отмыться, будто я не письмо держал, а полные пригоршни дерьма. Тщательно вымыв руки со всеми антисептиками, я плеснул в лицо водой и мрачно уставился на свое отражение в зеркале. Ну и видок! Бешеный взгляд, лицо пятнами, плотно сжатые губы. Неудивительно, что Рокше, пока мы с ним поднимались в номер, даже не пытался вырвать руки из захвата.

— Арвид, с тобой все нормально? — Долетел до меня его оклик.

Я бросил последний взгляд в зеркало, и наспех вытерев лицо, поспешил в гостиную.

В комнате было темно, чернота за окном сияла ярчайшими звездами, как бывает лишь в неиндустриальных, отсталых, диких мирах. Рокше стоял у окна, его темный силуэт выделялся на фоне усеянного звездами неба.

Когда я включил верхний свет, парень повернулся ко мне. Его лицо было напряжено.

— Что случилось?

— Ничего необычного.

Плеснув в бокал форэтминского из откупоренной бутылки, я поднес его к губам, немного отпил, покатал холодную пряную каплю на языке и лишь потом сглотнул. Пройдя из угла в угол и допив все, что было в бокале, я вернулся к столику и снова потянулся к бутылке. Наткнувшись на обеспокоенный взгляд Рокше, вздохнул и отставил ее, сожалея, что тревога так и не сменилась куражом или умиротворением.

— Ты хотел знать правду, — проговорил я, усевшись в кресло. Закинул ногу на ногу, посмотрел на парня: — Теперь ты тоже торговец, Рокше Эль-Эмрана. Вот теперь мы и поговорим. Так что ты хотел бы узнать в первую очередь?

Парень легко пожал плечами, улыбнулся, ответил:

— Все. Что за дела у тебя со Стратегами? Чем ты занимаешься? Что делаешь на Рэне? Я слышал ваш разговор с Гайдуни…

Протяжно выдохнув, я посмотрел на парня.

— Я торгую информацией Рокше. Собираю ее по крупицам: слежу, подкупаю, систематизирую и продаю. Неплохой хлеб, между прочим.

Побарабанив пальцами по подлокотнику, я опустил взгляд. Да, зарабатывал я очень неплохо, и всегда находилось достаточно весьма щедрых клиентов, желающих узнать чужие секреты. Еще больше платили не желавшие огласки объекты, вовремя сообразившие, что им грозит: и иногда я шел навстречу. За это несколько раз меня пытались убить. Но это — нормально. Издержки профессии. Если принимать меры предосторожности, то риск в пределах разумного.

Подняв взгляд, я заметил, что рыжий уже сидит на диване напротив. Порой он умудрялся передвигаться практически бесшумно. Или это я начинал терять связь с реальностью?

— Шпион, — протянул Рокше задумчиво, заметив, что я смотрю на него, и добавил: — Шпионаж считается презренной профессией, но вот что странно, главы Гильдий не гнушаются вести с тобой дела.

Я дотянулся до бутылки, повертев ее в руках отхлебнул форэтминского прямо из горлышка, и, усмехнувшись, кивнул парню.

— Так и есть. Но ловкость, готовность рисковать, умение делать выводы и репутация человека, который почти не допускает ошибок, сделали меня необходимым для многих глав Гильдий. Более того, я давно работаю на Совет.

— К Стратегам тебя тоже послал Совет? — уколол меня рыжий.

Негромко рассмеявшись, я кивнул. Так оно, если не называть имен, в общем, и было.

— Более того. Если бы я завалил это дело, нам бы нечего было делать с тобой на Рэне. Ты видел камушек, который предназначался в дар Стратегам, как знак добрых намерений?

— Камень Аюми? — выдохнул парень, подавшись ко мне. На миг показалось, что в серых глазах отразились мечта и грусть.

Что, говорить, мне самому было жаль камня. Пока он лежал в нагрудном кармане у сердца, не было нужды бесконечно глотать форэтминское, и Судьба благосклонно смотрела на все мои действия. Возможно, она отвернулась, увидев, что я готовлюсь с камнем расстаться.

— Видел когда-нибудь что-то ему подобное?

Он задумался лишь на мгновение. Тихо выдохнул:

— Нет. Арвид, а разве это не только легенда, что Аюми существовали?

— Навряд ли, — ответил я, пожав плечами. — О Бродягах говорят старые предания многих планет. А еще болтают, что один из кораблей Лиги недавно наткнулся на заброшенный флот. Капитан утверждал, что это был флот Аюми.

— А как он это определил?

Отхлебнув еще глоток из бутыли, я поставил ее на стол, и вздохнул, чувствуя, что наконец-то перебродивший сок рэанского винограда помог мне очистить от страха кровь.

— Рокше, я могу попытаться добиться аудиенции у этого капитана. Но если дело выгорит, о флоте с ним говорить будешь ты. Понимаешь, он обещал выдрать язык каждому, кто заведет речь об этом. Я бы не воспринимал угрозы всерьез, но у господина Ордо репутация человека не привыкшего бросать слов на ветер. Кстати, камень я нашел среди обломков корабля, который он не смог довести до местного порта.

Взгляд рыжего на мгновение сделался физически ощутим; он смотрел в лицо, и казалось, поток излучения сжигал мою кожу.

— Арвид, что ты хочешь этим сказать?

— Знаешь Легенды? — спросил я, почти задыхаясь. — Только не говори «нет». Я же видел, с каким интересом ты листал томик стихов Ареттара. Кроме женщин у этого греховодника была лишь одна страсть — сказания о Звездных бродягах, которые теперь известны каждой собаке, и лишь потому, что он переложил сказания в песни.

— Легенды говорят, что Аюми исчезли после того как вступили в войну с Империей, пытаясь защитить остальные миры от уничтожения.

Я сухо кивнул и заметил, как пальцы Рокше слегка задрожали.

— Не знаю как Аюми, но Империя точно существует, — выдохнул я. — И среди торговцев ее принято называть Эрмэ. Иллнуанари служит Империи. Каждая Гильдия, каждый вольный торговец платит ей дань. Откажись мы, ее воины — модификанты сотрут в порошок Торговый Союз за несколько дней. Нас покуда спасает лишь то, что Империя таится и не желает, чтобы Лигу встревожило исчезновенье торговцев. А по сути мы — обречены. И мы ничего не сможем поделать с Империей в одиночку.

Я выговаривался, чувствуя, что, несмотря на действие форэтминского, у меня мерзнут пальцы, и что кровь прилила к щекам.

— Ты пытался договориться со Стратегами?

— Рокше, будет война. Если Иллнуанари получит Рэну и разместит здесь свой флот, под ударом окажутся все до единой планеты Лиги. Если будет уничтожена Лига, Эрмэ не станет церемониться с нами. Все мы умрем или станем рабами. Что тебе больше нравится?

Мальчишка сжал кулаки, поднялся с дивана, прошел по комнате. Копируя меня потянулся было к бутылке. Я рассмеялся:

— Водичкой разбавь. А то поплывешь без привычки.

Рокше выругался, отпрянул, вновь посмотрел мне в глаза:

— Знаешь, я буду драться и лучше сдохну, чем…

— Вот и я так же, рыжий, если позволят. Нам лучше пойти на поклон к Стратегам, чем драться с Империей в одиночку. У нас одних — никаких в общем-то шансов. Вместе, может быть, уцелеем. Заручившись поддержкой Элейджа, можно попытаться выцарапать у Иллнуанари Рэну. Это само по себе не решит проблем, но даст возможность подготовиться к войне.

Рыжий снова плюхнулся на диван. Сцепил руки в замок, посмотрел на меня исподлобья.

— Арвид.

— Да?

— А с чего Совет решил, что Стратеги могут согласиться?

— Они сами предлагали сотрудничать. Пятьдесят лет назад Совет принимал посла. Но старейшины — идиоты, они не восприняли предупреждение Элейджа всерьез. Думали, пока мы платим дань и ведем себя смирно — бояться нечего. И просчитались.

Тишина повисла вновь: плотная, осязаемая. Рокше, задумавшись, смотрел в пустоту перед собой. Мне отчаянно хотелось напиться. Так, чтобы начисто забыть о проблемах, интригах, забыть о Стратегах и об Империи.

Икнув, я посмотрел на бутыль, где на самом дне оставалось немного вина: едва ли больше, чем половина стакана. Слишком мало чтобы напиться до полной отключки, но вполне достаточно чтобы завтра колоколом гудела голова. Впрочем, глотком больше, глотком меньше — какая разница? Я допил содержимое в один длинный глоток, уронил бутыль на пол.