Воскресший гарнизон - Богдан Сушинский

— Продолжает врастать в роль. В образе Евы госпожа Крайдер неподражаема.

— Судя по вашему восторгу, Родль, вы тоже не прочь перево-плотиться во лжефюрера?

— Напрасно иронизируете, Скорцени. В моем лице вы получили бы идеального двойника.

— Я вспомню о вашем предложении, когда понадобиться имитировать гибель фюрера с представлением публике изрешеченного тела вождя, — великодушно пообещал Скорцени. — А пока что вернемся к прелестям Альбины Крайдер.

— Так вот, если учесть, что Альбина еще и достаточно мудра и неплохо воспитана, то приходится лишь сожалеть, что рядом с фюрером все еще продолжает оставаться настоящая Ева.

— Возможно, Ева Браун и уступает лже-Еве, но как быть с истинно любимой женщиной фюрера Уинифредой Уильямс? [37] Нет, действительно, как с ней быть?

— Уж не хотите ли вы заставить меня искать еще и двойника этой уэльской германки? Такого количества двойников рейх выдержать не способен.

— Он и так неумолимо превращается в империю двойников, — согласно кивнул Скорцени.

— Кстати, до меня дошли слухи, что в последнее время фюрер заметно охладел к этой аборигенке Уэльса, поскольку она то и дело пытается спасти от концлагеря очередного еврея-гомосексуалиста.

— Это ж как нужно не уважать наше нацистское движение, чтобы требовать от фюрера освободить от концлагеря еврея-гомосексуалиста?! — ужаснулся обер-диверсант рейха. — Лично я пристрелил бы такую женщину прямо в постели, во время полового акта.

Они с Родлем держались на расстоянии от Имперской Тени. Это фон Тирбах шествовал почти вровень с «фюрером», весь преисполненный чувства ответственности. При этом одна рука его лежала на расстегнутой кобуре, вторая — в кармане брюк, на рукоятке небольшого пистолетика. О том, что барон прекрасно стреляет с обеих рук, Скорцени узнал из все того же досье.

— Что же касается Альбины Крайдер, — молвил Родль, чтобы как-то завершить начатый разговор, — то она давно вошла в образ Евы Браун и теперь ищет достойного фюрера.

— Что тоже опасно.

— Пока что держим ее в замке «Вольфбург», взаперти. Чем реже она будет появляться на людях, тем лучше.

— Но с Зомбартом она контактирует? - поинтересовался обер-диверсант.

— Нельзя утверждать, чтобы отношения их были искренними, но...

— А что, разве между настоящим Гитлером и той, настоящей, Евой Браун, — они искренние? Вы можете утверждать это с полной уверенностью?

— С полной — не могу.

— Вот в этом-то и заключается момент истины, Родль. И никаких псалмопений по этому поводу, никаких псалмопений!

— Кажется, сегодня вы не в духе, господин оберштурмбанфюрер, — примирительно признал Родль. Он всегда говорил так, когда волна скепсиса первого диверсанта рейха докатывалась до имени и деяний фюрера.

— Это не имеет значения.

— Так, может, прикажете доставить в «Регенвурмлагерь» саму Еву?

Предложение оказалось настолько поразительным, что от неожиданности Скорцени оступился и едва удержался на ногах.

— Надо бы продумать, как получше, поделикатнее это преподнести, дьявол меня расстреляй. Хотя само по себе появление в «СС-Франконии» не только лжефюрера, но и лже-Евы — обещает интересную интригу.

— Нет-нет, — окончательно добивал его адъютант, — я имею в врду ту, настоящую Еву, а не её двойника.

— Вам обязательно хочется, чтобы и в крематорий нас тоже отправили вдвоем.

— Согласен, снизойдет до двойника, — поспешно согласился Родль. — И если учесть, что при известных обстоятельствах «СС-Франкония» может приобрести статус полевой ставки фюрера, то почему бы не предусмотреть здесь апартаментов лже-Евы?

— Однако торопиться с этим тоже не стоит. Сами утверждаете, что проявляется резкое несоответствие характеров. А тут им обоим придется играть влюбленных.

— Считаете, что вскоре понадобится драматург, который бы писал для них любовные сцены?

— Вот и попробуйте себя в новом амплуа, Родль. Война-то ведь все равно завершается.

— Боже упаси. Иное дело, что драматург все же понадобится.

— Если под «драматургом» подразумевается рейхсфюрер СС Гиммлер, который уже подключался к созданию сценария нынешнего посещения Зомбарта, — то вы правы. К слову, вы, Родль, обратили внимание, как фамилия Имперской Тени —Зомбарт — удачно сочетается с наименованием новой популяции недочеловеком «СС-Франконии» — зомби? По-моему, в этой близости просматривается нечто роковое.

Скорцени взглянул на низкое холодное поднебесье, сливавшееся за небольшим перелеском с озерным плесом. Орел, зависший над прибрежным холмом, казалось, постепенно вмерзал в грязновато-серую пелену, но в какое-то время он вдруг вырвался из этого небесно-ледяного плена и стал медленно приближаться к аэродрому, нацеливаясь прямо на фюрера.

Орел вел себя именно так, как и должен был вести себя хищник, подкрадывавшийся к добыче. Но когда он буквально завис над заметившем его и остановившемся лжефюрере, фон Тирбах выхватил пистолет и, мгновенно, в движении подперев кисть правой руки кистью левой, навскидку выстрелил в него.

Поначалу Скорцени показалось, что отпрянул орел только потому, что испугался выстрела, но еще через несколько мгновений птица стала заваливаться на бок и, теряя высоту, уходить в сторону прибрежного холма, чтобы в конце концов, сложив крылья, рухнуть на его вершину.

Ни аплодисментов, ни общепринятых в охотничьем сообществе возгласов одобрения не последовало. Лжефюрер проследил за последним схождением орла из поднебесья и с любопытством перевел взгляд на своего телохранителя.

— Он не решился бы, — покачал головой.

— Появившись над вашей головой, он в какой-то степени уже «решился», мой фюрер. А потому должен был погибнуть.

— Хотелось бы мне знать: вы всегда будете столь решительны?

— Можете не сомневаться — всегда, — властно проговорил фон Тирбах, так и не догадавшийся, что на самом деле сопровождать ему доверили всего лишь лжефюрера.

27

Кароль Чеславский был немало удивлен, узнав, что конспиративная квартира, на которой ему предстояло встретиться с курьером из Лондона, на самом деле представляла собой не какую-то там хибару местного сапожника, а старинный особняк в стиле барокко, в одном крыле которого располагалось местное отделение СД, а в другом — штаб корпуса люфтваффе.

Поначалу майор Армии Крайовой подумал было, что связник что-то напутал и в записке, которую он изъял из тайника, указан не тот адрес в Гошуве-Велькопольском. Несколько раз он рискованно проходил мимо особняка, все разительнее усиливая свои подозрения. Однако отступать было поздно, тем более что в этом риске у майора был свой резон.

Кароль давно мечтал о том, чтобы кто-то из агентов английской разведки вышел на него напрямую. Он понимал, что русские коммунисты уже не выпустят Польшу из своих рук и что в коммунистической Речи Посполитой достойного будущего у него нет. Как не появится этого достойного будущего и в самой Армии Крайовой, которой так и суждено будет долго и мучительно погибать в партизанско-подпольных схватках, к которым лишенная больших лесов и горных массивов Польша слишком мало приспособлена.

Дождавшись условленного времени, он подошел к стоявшей неподалеку от особняка полуразрушенной часовне и поначалу совершенно не обратил внимания на молодую полнобедрую женщину в хорошо подогнанной черной шинели и с голубоватой люфтваффовской пилоткой на голове.

— Решили отпустить Всевышнему все его грехи, господин Чес-лавский? — спросила она по-немецки, с характерным для русских фольксдойчей акцентом. При этом она заметно, на французский манер, грассировала.

Майор вздрогнул. Он понятия не имел, кто должен был встретить его у этой часовенки, но уж во всяком случае он никак не ожидал, что это будет женщина, да к тому же в форме люфтваффе.

— И помолиться за каждого из апостолов, — все еще не приходя в себя от неожиданности, ответил он фразой-паролем. Теперь он понял, почему был выбран такой странный, богохульный пароль, и что сочиняла его именно эта фройлейн.

— Мне сказали, что вы тоже фольксдойче и с документами у вас все в порядке.

Прежде чем ответить, Кароль внимательно присмотрелся к ее лицу.

— А вот это излишне, — одернула она его. — Запоминать меня вам ни к чему, влюбляться — тем более.

И все же майор успел заметить, что у нее были четко очерченные, чувственные губы, высокий, не по-женски крутой, сократовский лоб и слегка выпяченный подбородок. Вряд ли ее можно было назвать красавицей, однако это широкое с благородными чертами лицо сразу же должно было обращать на себя внимание мужчин.

— С документами у меня действительно порядок. Множество раз проверен. Вольнонаемный в гарнизоне «Регенвурмлагеря».