Надежда узника - Дэвид Файнток

Джеренс присмирел. К офису мы шли в полной тишине. В приемной нас встретил капрал.

– Меня послал генерал Тхо, – прорычал я. – Где тут дисплей?

– В кабинете мистера Кэри, но он вышел…

Не слушая объяснений капрала, я решительно вошел в кабинет. Экран дисплея был такой же гигантский, как на капитанском мостике. Я сел за клавиатуру и вдруг сообразил, что не знаю, как включить дисплей. У себя на корабле я просто набрал бы свой личный код, и дисплей включился. Но этот компьютер на мой код вряд ли отреагировал бы. Вдруг раздался голос:

– Чем могу быть полезен, капитан? От неожиданности я подпрыгнул, но тут же успокоился, узнав голос компьютера станции Уильяма.

– Уильям, как мне найти нужные файлы? – спросил я.

– Зачем их искать? Спрашивайте у меня, что вас интересует.

Могу поклясться, что Уильям в этот момент снисходительно улыбался. Я покосился на Толливера. Может быть, ему тоже хотелось похихикать над моей компьютерной дремучестью, но он не выдавал своих чувств.

– Хорошо. Уильям, выведи, пожалуйста, на экран все декларации судовых грузов за год.

– Пожалуйста, сэр. – Не успел Уильям договорить, а экран уже заполнился неимоверным количеством таблиц и поясняющих надписей.

Я понял, что разобраться в этом информационном море мне не под силу.

– Уильям, покажи мне для начала только грузы с Земли.

– Вот они, мистер Сифорт. – Часть таблиц мгновенно была выделена другим цветом.

Я и не предполагал, что в эту колонию с Земли доставляется такое огромное количество всякой всячины.

Несмотря на большие размеры экрана, на нем помещались лишь сведения за два месяца. Я вспомнил, что проверять должен только военные грузы.

– Убери все данные, кроме военных, – попросил я.

Изображение на экране сменилось. Теперь высвечивались сведения за четыре месяца: сотни строк и в каждой из них куча информации о грузе, преодолевшем шестьдесят девять световых лет от Земли до Надежды. Эта бурно развивающаяся планета уступала по военной мощи лишь Солнечной системе.

– А теперь оставь только информацию о грузополучателях и назначении груза.

– Хорошо, капитан.

– Добавь еще даты прибытия и доставки.

– Пожалуйста, капитан. А чем вы так досадили генералу?

– Что ты имеешь в виду?

– После разговора с вами он очень расстроился.

– А почему ты спрашиваешь? Разве ты не слышал, о чем мы говорили?

– Конечно нет, – обиделся Уильям. – Я слушаю только тогда, когда мне разрешают. Кстати, когда вы покинули кабинет мистера Тхо, он в разговоре со мной дал вам краткую характеристику. Хотите послушать?

– Я не люблю подслушивать чужие разговоры. Лучше покажи мне данные за следующие два месяца.

– Пожалуйста. – Мне показалось, что при этом компьютер с сожалением вздохнул.

Даже беглое изучение грузопотока показывало, что значительная часть грузов оседала в Сентралтауне. Лишь немногое отправлялось на Вентурскую базу, а остальное…

– Мне надо принять ванну.

Толливер сразу понял мой намек, схватил за руку Джеренса и вышел из кабинета.

Итак, большинство грузов для баз оставались в Сентралтауне. Ничего удивительного, ведь в Вентурах до сих пор не построили подходящую площадку для шаттлов, а та, что имеется, позволяет приземляться лишь небольшим самолетам. Придется мистеру Эйфертсу исправлять это упущение.

– Уильям, покажи данные по грузопотоку на станции, – попросил я.

Изучение дат прибытия кораблей на станцию и отправки их грузов на поверхность планеты показало, что генерал Тхо справлялся со своими обязанностями хорошо. Грузы на орбитальной станции не задерживались.

Вошли Джеренс и Толливер, сели. Мальчишка тихо хныкал, но я решил не замечать этого, как обычно поступает капитан по отношению к гардемаринам.

– Никаких недостатков пока не нашел, – сообщил я Толливеру.

– Много данных проверили, сэр? – спросил он.

– За весь последний год.

– И за последние недели?

– Разумеется, – проворчал я.

– Капитан, если не считать «Виктории», последним кораблем была «Кордова», которая прибыла четыре недели назад, – проинформировал Уильям.

– Спасибо.

На всякий случай я подробно проследил судьбу грузов, доставленных «Кордовой», но ничего криминального не нашел.

– Нам тут делать нечего, надо разбираться на поверхности планеты. – Я встал и выключил экран.

– Хорошо, что у генерала Тхо все аккуратно зарегистрировано, – сказал Толливер. – А у квартирмейстера в Сентралтауне полный хаос.

– Что верно, то верно, – согласился я. – С документацией Тхо работает безупречно. Но на всякий случай надо посмотреть склады станции. Поднимайся, Джеренс, здесь нам больше делать нечего.

Джеренс послушно встал, с опаской поглядывая на Толливера. Я вспомнил, как тяжело мне давалась работа с документацией на корабле, и напоследок не удержался от вопроса:

– Уильям, даты доставки грузов заносятся в твою память регулярно?

– Какие даты вы имеете в виду, капитан? Даты доставки, указанные в заказах, или даты фактической доставки грузов?

– Даты фактической доставки, конечно.

– Я записываю дату фактической доставки сразу, как только шаттл с грузом приземляется на космодром.

– А желательную дату доставки, указанную в заказе, ты тоже записываешь сразу, как только станция получает заказ?

– Да, мистер Сифорт. Первый раз сразу.

– Как это первый раз? – удивился я. До чего же трудно бывает разговаривать с компьютерами! – Ведь сведения достаточно записать только один раз, первый и последний, а потом они могут храниться вечно.

– В некотором смысле вы правы, сэр. Что за бестолковая машина! Нет бы прямо объяснить в чем дело, так нет же, ходит вокруг да около!

– Ты хочешь сказать, что записываешь каждую дату по несколько раз? – нетерпеливо спросил я.

– Если вы имеете в виду даты доставки, указанные в заказах, то мой ответ будет положительным. Эти даты я обновляю ежемесячно, капитан.

– Но зачем? – изумился я.

– Чтобы они соответствовали фактическим датам доставки, – все так же спокойно ответил Уильям. Я остолбенел.

– Сукин сын переписывает даты заказов, чтобы казалось, будто грузы доставляются со станции точно в срок! – воскликнул Толливер.

– Все правильно, за исключением характеристики лица, приказывающего мне переписывать даты, – согласился Уильям.

– Кто этот мошенник? – проревел я.

– Я, – ответил Тхо, открывая дверь кабинета.

– Вы, генерал? Но… – Я был потрясен. – А как вы узнали, что мы здесь проверяем даты?

– Просто Уильям доложил. – Генерал Тхо погладил свои аккуратные усики.

– Мистер Толливер, выведите Джеренса из кабинета! – Как только они закрыли дверь, я решительно спросил генерала:

– Зачем вы искажаете даты?

– Для улучшения отчетности, – сразу признался он.

– Значит, на самом деле грузы доставляются как попало?

– В этом деле идеального порядка никогда не было, а изменение дат в отчетности ничему не вредит.

– А как же честность? Это слово для вас – пустой звук?

Генерал не спеша сел.

– Сразу видно, что вы не знакомы с тонкостями политики, иначе отнеслись бы к этому безобидному факту иначе, – сказал он с оттенком усталости и снисходительности.

– Я не могу покрывать нечестность, пусть даже безобидную.

– Понимаю. Я подам в отставку, чтобы не затруднять вас отстранением меня от должности.

Я почувствовал себя злодеем, да еще в груди побаливало, кашель усиливался.

– У меня нет полномочий вас отстранять, – с горечью произнес я.

– А как же генерал Хартов?

– Ну зачем вам эти подтасовки? – показал я на экран. – Так ли уж они необходимы?

– Жесткой необходимости нет. Они желательны моему начальству. Конечно, прямо о таких вещах мне не говорят, но намекают прозрачно.

– Зачем?

– Сифорт, вы служите в Военно-Космических Силах, которые находятся в привилегированном положении. Вас обильно финансируют, в вашу Академию конкурс намного выше, чем в нашу. Вашими кадетами становятся лучшие из лучших. А сухопутные вооруженные силы… Их положение печально. Нам достаются крохи с барского стола. Чтобы как-то выбивать ассигнования, мы должны предоставлять безупречную отчетность.

– Но кого волнует доставка грузов в далекой колонии за шестьдесят девять световых лет от Земли?

– Генеральный штаб! Он вынужден представлять в бюджетные комиссии ООН кучу отчетов, в том числе и мои. То, что вы называете нечестностью, позволяет нам хоть как-то держаться на плаву. Это никому и ничему не вредит. Наоборот… – Он с досадой махнул рукой. – Когда это все началось? Может быть, еще тогда, когда я поехал на велосипеде во Вьентьян, чтобы подать заявление в военный вербовочный пункт… Не знаю. – Он встал во весь свой небольшой рост, посмотрел мне прямо в глаза и сказал:

– Поступайте так, как считаете нужным. Я буду в своем кабинете.