Волчье племя - Елена Чернышева

Они его приняли, как гостя, а он — только и думал о том, как бы сбежать, перерезав по-больше волколюдов! Если не сбежал и не убил никого здесь, то только потому, что понимал: бесполезно одному сражаться против всех, а из Леса живым все равно не выбраться. Они показывали ему Лес, объясняли все про свою жизнь, про свои законы, они хотели, чтобы он понял их и больше не таил вражды! А он… Он ждал во всем подвоха, выискивал признаки колдовства, обмана. Конечно, у него есть оправдание: долгая жизнь, научившая его недоверять. Не верить тому, что видят глаза и слышат уши! И они понимали это, и прощали его недоверие и даже неприкрытую ненависть… Теперь же ему было совестно — за ненависть и недоверие, за все насмешки и жестокие слова, которые он бросил своим провожатым.

Княжич Бранко и «волчья княжна» Фрерона стояли возле трона рука об руку, на головах у обоих были зеленые венки, которыми они только что обменялись с благословения Фредегара. Как-то примет известие об этом обручении Бран, князь будинов? Ронан знал уже всю историю любви Бранко и Фрероны, он видел рубцы от оков и ошейника на руках и шее Фрероны… Он понимал теперь, почему Бранко так желал его смерти! Понимал — и прощал княжичу… Хотя, вообще-то, прежде Ронан думал о себе, что прощать не умеет!

Теперь он понимал очень многое в жизни и характере будинов, что прежде вызывало у него вопросы… И совсем другими глазами смотрел на князя Брана! Ронан понял, что люди озлоблены и несчастны вовсе не из-за страха перед волколюдами, а по вине своего жестокого правителя, делавшего их жизнь поистине безрадостной: бесконечные поборы, бесконечный, тяжелый труд, результатами которого люди и насладиться-то не могли, потому что все шло на обеспечение армии, а еще — каждый год из каждой деревни требовали молодого парня в ратники, а если нет — так взымали дань, а недовольных — карали без жалости, казнили или в рабство продавали. Да и армия-то Брану нужна была не для защиты людей от волколюдов, а для того, чтобы народ в покорности держать! А еще — честолюбивые мечты о захвате новых земель, о войне с апианами…

И ведь он, Ронан, едва не послужил этому человеку, едва не помог осуществлению его безумных замыслов! Он, Ронан, свободолюбивый северный варвар, презиравший всех владык мира и их верноподданных! Да, конечно, Бран ему понравился — как человек независимый, сильный, гордый! — и Ронан обещал послужить ему, пока против правды не пошлет… И Бран тогда уже знал, что посылает наемников против правды! Или… Или действительно так он понимает правду?

Но для Ронана, сына кузнеца, правда была другой! А Ронан-воин видел целью своего существования — защищать обиженных и угнетенных, защищать слабых и беспомощных, защищать простых людей от произвола армии, владык, колдунов, чудовищ — все равно от кого, лишь бы быть увереным в своей правоте! А сильные мира сего — и без него обойдутся — они найдут, как защититься от собственного-то народа!

Обитатели Великого Леса хотели мира. Княжич Бранко, а за ним — наверняка большинство жителей Будинеи — тоже хотели мира и покоя… И только князь Бран хотел войны! Для удовлетворения своего самолюбия, не думая о возможных жертвах и о последствиях своих действий.

Что вменяли в вину волколюдам? Кровожадность? То, с какой отчаянной яростью они защищали свой собственный дом, свой Лес? То, что они похищали детей? Что до последнего — князь Фредегар признал это, но объяснил, что было причиной… То же отчаяние! Попытка выжить! Сам князь всегда был против подобного… И против любого насилия. Но его не всегда слушали… Особенно — те, чьих отцов, возлюбленных или детей убили охотники по приказу князя Брана! Жизнь за жизнь… Они похищали дитя и давали Лесу нового стража, ставили его на место сраженного охотничьей стрелой. Фредегар обещал, что отдаст Ронану Сладушку — пусть вернет ее несчастной матери, пусть попросит прощения от имени лесного князя и пусть люди видят, что волколюды не сжирают детей и не творят над ними колдовских обрядов!

Колдовство? Магия? Лесные чары? Нет, просто — знания, глубокие знания о жизни Леса, даже о той, что, казалось бы, скрыта от человеческих глаз! «Лесные люди» служат Лесу, они берегут равновесие и гармонию в природе, они знают тайный язык не только животных, но и растений, они умеют врачевать раны деревьев и направлять их рост… Они слишком остро чувствуют боль всего живого, чтобы впустить в свой дом грубых, алчных «круглоухих»!

Когда Фредегар узнал, что князь Бран приказал Ронану и его людям уничтожить Священное Дерево, его глаза наполнились печалью:

— Да, я понимаю, от кого он мог узнать это… Пять лет назад… Один юноша — его звали Рагенфред — у него была возлюбленная во внешнем мире, ее отец выследил их и испугался того, что дочь встречается с… С волколюдом! Он донес людям князя, они устроили засаду и потому Рагенфред попался им живым — обычно наши воины бьются до конца. Мы знали, что Рагенфред довольно долго оставался пленником князя Брана, а потом — его сожгли… Не знаю уж, какими изуверскими пытками князь сумел вырвать у Рагенфреда нашу тайну! Рагенфред был храбрый юноша, я хорошо его помню… А прежде никогда люди внешнего мира не знали о Священном Дереве и о том, как мы получаем наш Дар и нашу Силу. Даже в те времена, когда мы были дружны с будинами — тайна не выходила за пределы Великого Леса! Что ж… Ты хочешь увидеть Священное Дерево? Я приведу тебя к нему… Как гостя, как друга… Как величайшего из героев внешнего мира! А потом — ты можешь уйти… И попытайся нам помочь. Я не прошу защитить нас от будинов, нет, я же понимаю: ты — человек, ты должен сражаться за людей, а не против них… Я прошу только мира! Объясни людям, что в нас нет зла! Что мы хотим только покоя! Поговори с ними! Тебе поверят! Они не могут не поверить тебе!

…Позже, стоя у подножия Священного Дерева, преклоняясь перед величием и могуществом Жизни, так глубоко пустившей корни в почву, так высоко взметнувшей ветви в небеса, помнившей древние времена и сотни поколений людей, сошедших во мрак и забвение, Ронан вдруг понял и ощутил всю прелесть этого замкнутого мира, называемого Великим Лесом, понял и то, почему «лесные люди» так сражаются за свой мир, свой, привычный уклад, почему так боятся покинуть Лес, смешаться с людьми обычными и стать частью того огромного, что называют «внешним миром» — чего, собственно, пытались добиться от них правители Будинеи со времен Лагоды, переходя потом к мысли о полном уничтожении лесного народа «волколюдов». Этот мир был совсем особенный… Более особенный, чем подземные города дворксов или пещеры цвергов. Здесь не чувствовалось течения жизни, неумолимого хода времени! Люди вросли в эту почву, как деревья… И они были защищены от многих бед внешнего мира — от бед, которые несли с собой завоевания цивилизации и развитие науки. На миг Ронан даже соблазнился — а не остаться ли ему здесь: в мире покоя, тишины и проверенных временем, очень правильных законов бытия? Но — внешний мир, за пределами этого мира, такой огромный и бесконечный, похожий на пестрое лоскутное одеяло, покрытое тончайшей вышивкой дорог и городов — этот мир манил неумолимо… И, коснувшись рукой серебристой коры Священного дерева, Ронан знал уже, что уйдет, но прежде — завоюет мир для Великого Леса!